Украина и Россия: исторический разрыв

18 січня 2015 о 17:17 - 11058
Украина и Россия: исторический разрыв

Навигация

Часть І: «Дранг нах Киев»

Часть II: Дух и буква братской войны

Часть III: Демократия против вертикали

Часть IV: Страх и ужас первого лица


 

Часть І: «Дранг нах Киев»

 

Война все ближе. Настоящая война. К нынешней, гибридной, вроде притерпелись. Артиллерийские дуэли в Донецком аэропорту, танковые стычки под Дебальцево, случайные прохожие, убитые в Мариуполе — все это как бы разминка перед той войной, которая вся впереди.

Пугает состояние полной беспомощности всех и вся перед лицом неотвратимой беды. За разрядку тикающего фугаса брались самые видные специалисты планеты: президент и госсекретарь США, главы едва ли не всех европейских государств, союзники из Минска и Астаны, сочувствующие наблюдатели из Пекина. Блестящие сообщества первых лиц собирались в Нормандии, в Ломбардии, в Белоруссии, в Поднебесной, в тихом Брисбене у черта на дальних австралийских куличках. Итог ничтожен.

Безутешны и упованья на мир. Миссия ОБСЕ уже давно наблюдает за кровоточащей украино-русской границей, однако это ничуть не препятствует лихорадочной подготовке к «настоящей» войне. «Организованные поставки из России вооружения и бронетехники для боевиков на востоке Украины — уже не предположение, а доказанный факт, — утверждает министр Великобритании по делам Европы Д. Лидингтон. — Кремль отправил в Украину сотни военных, собрал тысячи на границе и обеспечивает своих марионеток на востоке оружием и танками в неограниченном количестве. Это не предположение, это факт». По словам министра, у правительств западных государств есть неопровержимые доказательства системных воинских поставок, а также участия российских военных в боевых действиях на Донбассе: «В нашем распоряжении есть спутниковые снимки, фотографии от людей на местах, отчеты миссии ОБСЕ и рассказы очевидцев. Попытки России опровергнуть это просто не вызывают никакого доверия».

Подобных свидетельств много, но что толку? Путин и «наши западные коллеги» не понимают друг друга. Переводчики в отчаянии. Вожди говорят на языках, которые взаимно обессмысливаются в процессе произношения. Президент Обама, канцлер Меркель, премьер Кэмерон не в состоянии постичь, в чем конкретно состоят особые законы «Русского мира», придуманные лично Путиным, и чем они отличаются от закона джунглей. Путин, со своей стороны, до боли огорчен бесцеремонностью «коллег», которые «лезут в наши дела», хотя им человеческим языком объяснили, что Крым наш, Одесса тоже наша. А что до Риги, то не будите лихо, пока тихо. Не то и с Ригой разберемся за пару дней.

Низкая восприимчивость Путина к доводам из Европы объясняется в большой мере его глубокой верой в победоносность русского штыка. Этот штык, в переводе на более современные виды вооружений, неустанно показывают все телевизионные каналы России. Подводные лодки крупным планом воспроизводят ядерные удары из-под воды. Ракеты, пролетев половину планеты, бьют точно в яблочко, в самую середку экрана. Танки ревут и рвутся слева направо, то есть с востока на запад. Министр Шойгу, в фуражке с высокой тульей, увешанной тяжелым маршальским золотом, провожает отцовским взглядом стайки реактивных соколов. Куча нервных политиков во главе с неистовым Жириновским ежевечерне храпит, как конь Буденного. Кремль не берет их в шенкеля. Напротив, исподволь распространяются достоверные цитаты из Путина о том, во сколько дней мы возьмем Киев и Ригу, во сколько недель Варшаву и Будапешт. После того, как цитата облетит мир, следует её ленивое, беззвучное опровержение.

Бешенство телевизионных витий себя оказывает. Страх перед русскими витязями разлит по Европе. Впечатление такое, будто каждый бюргер знает, чем броня крепка и от какой солярки танки наши быстры. Едва президент Порошенко заметил, что Украина не дрожит от страха перед надменным соседом, как на него набросились союзники с укоризнами.

«Никаких оснований для того, чтобы поддаваться панике, не существует, — сказал Порошенко. — Нами разработаны и за последние два месяца воплощены в жизнь серьезные шаги по подготовке наших Вооруженных сил, других подразделений для защиты Украины… Если события начнут разворачиваться вопреки мирному плану, то украинские Вооруженные силы сегодня готовы и способны дать отпор».

Как видите, речь не идет о переходе в атаку на Кремль. Президент предостерегает от паники, но не может же он готовить свою армию к плену? Однако из авторитетного источника последовал европейский выговор. Вот как он прозвучал в исполнении обозревателя «Немецкой волны» Кристофа Хассельбаха: «Военное вмешательство в ситуацию на Украине со стороны Запада исключено, поэтому экономические санкции остаются самым жестким из возможных способов реагирования. Но они действуют лишь в долгосрочной перспективе, а потому необходимо запастись терпением… Евросоюзу необходимо дать понять некоторым украинским политикам, что сам факт европейской поддержки вовсе не означает, что с них снята всякая собственная ответственность. Фраза, сказанная президентом Порошенко в интервью газете Bild, о том, что Киев готов «к сценарию тотальной войны», по своей легкомысленности переходит все границы. Более удачной «подачи» Путин вряд ли мог бы себе пожелать».

То есть без этой «подачи» Путин, по мнению мудрого немца, не посмеет развязать войну. Типа, постесняется.

Тема обреченности украинской армии перед лицом врага неодолимой мощи довольно популярна на Западе. Даже авторы, преисполненные несомненной симпатии к Киеву и его европейским устремлениям, активно используют сценарии неизбежной капитуляции.

Характерный пример – статья под заголовком «Вооружить Украину», не так давно опубликованная в газете «Нью-Йорк Таймс». Её написал политолог Бен Джуда, автор книги «Хрупкая империя: как Россия возлюбила и разлюбила Владимира Путина». (Ben Judah, «Fragile Empire: How Russia Fell In and Out of Love With Vladimir Putin»). Как явствует из заголовка, автор активно выступает за открытие для Украины широких каналов разнообразной, в том числе и военной, поддержки. Он требует от НАТО и Америки немедленно «поставлять им (украинцам) артиллерию, танки, беспилотники, а также медицинские наборы тоннами».

Если же этот срочный и массивный ленд-лиз не состоится, то альтернатива, по автору, очевидна и горька. Это — неминуемое военное поражение Украины. Предотвратить кровавую бойню («slaughtering») многих тысяч украинцев можно только быстрой и полной капитуляцией перед московской военной машиной. Ну, а если украинцы не пойдут сдаваться? Тут автор советует Западу быть гуманными до беспощадности. «Запад должен заставить Украину сдаться», — настаивает Б. Джуда.

Легко сказать: заставить. Но как этого добиться на деле с учетом того, что в обществе сильны чувства национальной гордости, а готовность дать отпор агрессору с востока с каждой неделей только нарастает?

Вот как автору «Нью-Йорк Таймс» видится развитие событий, если Америка все же дрогнет и оставит Украину без существенной военной помощи: «Украина полностью зависима от Международного валютного фонда, который, по сути, есть деньги Запада. Мы обязаны внушить Киеву принять как свершившийся факт то, что Россия решила сделать (Украину — В.Н.) Южной Осетией на востоке, а иначе мы перекроем деньги. Мы должны убедить их: быть второй Грузией — не худшее, что бывает на свете».

Возможно, это мрачное предсказание призвано резче оттенить угрозы и преумножить сочувствие к жертве надменного соседа. Психологически это, предположим, оправданно. Но для нас сейчас важно иное: даже этот американский политолог, явно не симпатизирующий путинским затеям, считает, что прямого военного столкновения с Россией Украина не выдержит.

То есть все те же «два дня до Киева, две недели до Львова». Они звучат и как аксиома, не требующая доказательств, и как приговор, уже вынесенный, утвержденный инстанциями и полностью готовый для приведения в исполнение.

Известен общий принцип, согласно которому битвы выигрывает лучшая армия, а войны — лучшая экономика. У России армия явно больше и, судя по учениям, лучше. Российская экономика и больше, и лучше. Золотовалютный запас России в двадцать с лишним раз превосходит запас украинский. На российскую душу населения приходится свыше 15 тыс. долларов внутреннего валового продукта. На украинца — вдвое меньше. При этом население России втрое превышает население Украины, что очерчивает пределы численности украинских Вооруженных сил.

Эти цифры точны, и все же за ними прячутся важные характеристики. Отъем Крыма и проникновение в Донбасс были в огромной степени связаны с внезапностью и, что точнее, вероломностью нападения с востока. Известный «спецслужбист», как он себя называет, Игорь Гиркин описал в интервью газете «Завтра», как 30 профессиональных диверсантов, тайком прибывших из России, захватывали здание службы безопасности в Славянске и как скопом сдавались растерянные местные гэбэшники. Еще бы не растеряться! Только что человек пил дома чай с баранками, дышал цветочками, подписывал бумаги, а тут на тебе: ты стреляешь по живым людям, и по тебе стреляют, чтобы убить.

В недавнем интервью спикер украинской Верховной Рады Александр Турчинов (он исполнял обязанности президента страны) вспоминал те трудные дни: «Мы начинали с абсолютного нуля. Пустые кабинеты и пустые казначейские счета, никто из чиновников не выходит на работу. Вся система власти рухнула в одночасье… Одни бежали, другие спрятались».

Состояние армии было еще хуже состояния страны. Снова Турчинов: «На границе начали концентрироваться штурмовые подразделения российских войск, а у нас фактически не было армии… В Генштабе никого, в Министерстве обороны никого. Службы безопасности — без руководителя… Я дал команду собрать боеспособные части, для того чтобы проанализировать возможность вхождения в Крым силами наших войск из центральных областей Украины. Через сутки, которые были даны на эту работу, мне доложили, что у нас 4.500-5.000 военнослужащих на всю страну, готовых выполнять приказ. Вот это была вся украинская армия в феврале-марте».

Как это часто случалось и прежде, оказавшись без армии, народ взялся за оружие и сам стал армией. Тут и там появились свои ватажки, вроде Наливайко или Кармелюка, свои Жанны д’Арк. А нижегородский староста Козьма Минин, призывавший сограждан не жалеть денег ради свободы, был бы совсем как днепропетровский олигарх Игорь Коломойский, разве что не еврей. Хотя — кто знает?

В советское время низовья Дона и Волги были пустынным пространством, если судить с военной точки зрения. Сегодня это место дислокации Южного военного округа, самого мощного в России. По подсчетам украинских штабистов, здесь сосредоточены две общевойсковые армии, сотни танков и броневой техники, десятки самых современных самолетов, Черноморский флот и Каспийская флотилия, обильная ствольная и реактивная артиллерия. Численность войск превышает 40 тыс. человек и примерно столько же расквартировано в Крыму.

Украинская армия после марта возрождалась стремительно. Для этого были объективные основания: плачевное состояние Вооруженных сил («низкий старт») и огромные скрытые возможности Украины.

До распада СССР в Украине дислоцировались три из пяти самых дееспособных воинских округов: Прикарпатский, Киевский, Одесский. О мощи этих образований говорит тот факт, что безупречное, с оперативной точки зрения, вторжение в Чехословакию в 1968 году было осуществлено силами Прикарпатского округа. В дополнительном участии не было нужды.

В Украине размещались фантастические склады оружия, включая ядерное. В республике работали до полусотни высших военных учебных заведений, выпускавших летчиков, ракетчиков, военных инженеров, военврачей, финансистов, политработников, танкистов и общевойсковых специалистов самого современного класса. Во всех университетах, политехнических институтах, медицинских ВУЗах имелись военные кафедры. Не было ни единого машиностроительного предприятия, завода ли механических игрушек или «сельмаша» без тайной программы производства «оборонки». Военные научно-исследовательские учреждения не уступали числом гражданским. Украинские призывники прекрасно зарекомендовали себя в армии, без «лычек» никто из хлопцев не уходил, отчего сержантско-старшинский корпус, важнейшая составляющая любых вооруженных сил, оставался потенциально многочисленным и надежным.

Эта дремавшую силу бездумно разбудило нападение с востока. На своей первой президентской пресс-конференции П. Порошенко говорил о 300 танках и БМП (бронированные машины пехоты), которые промышленность Украины ежедневно выпускала для удовлетворения военных нужд. Страна продолжает неустанно наращивать выпуск военной продукции — и качественно, и количественно.

Судя по всему, именно эти перемены, произошедшие в последние полгода, позволяют украинскому президенту уверенно говорить о готовности его страны к отражению любого нападения, к тому, что даже «тотальную войну» с Россией его народ встретит «без паники». Вполне вероятно, что время для бескровного и победоносного броска на Киев Путиным навсегда упущено. Крупнейшая страна Европы, Украина, в состоянии нанести агрессору потери, которые в иных обстоятельствах сочли бы неприемлемыми.

Но это зависит от того, кто и как будет считать. По украинскому телевидению, утром, днем и вечером, представитель Антитеррористической операции (АТО) полковник Лысенко докладывает о количестве погибших. По всем каналам показывают похороны воинов в родных городах и селах. Несут портреты в черных лентах, плачут родные, кусают губы, чтобы сдержаться, боевые друзья. Дети пишут письма солдатам на передовую. Девушки встречают воинов поцелуями и цветами.

Ничего подобного в России не водится. Гнусная война окутана липкой тайной. Журналистов избивают и убивают за попытки пробраться к правде. Генералы утверждают, что жертв нет. На могилах, которые порою видны в Интернете, есть кресты, но нет имен. Матерям и вдовам запрещено на людях оплакивать потери. Военнослужащих обманом завлекают на поле боя. Даже героическая смерть в бою официально представлена как бытовуха. Врут живым и мертвым.

Это очень важная часть той общей картины, которую являет собою нынешнее украино-российское противостояние. Россия крадется к победе, как тать в ночи: беззвучно, бесследно, не гнушаясь любыми обманами. Украина стоит прямо, в глаза смотрит открыто и в любую минуту готова допустить соседей хоть в окоп: смотрите, мол, коль любопытно, нам скрывать нечего.

И все же Россия намного сильнее. И сегодня, и в ближайшей перспективе. Здесь четко выстроена властная вертикаль, и нет споров о том, кто кому подчиняется. За 15 лет единоличного господства здесь осуществлены все реформы — во всяком случае, те, которые в самом деле хотели осуществить. Украине предстоит, не выпуская из рук автомата, провести восемь кардинальных реформ, уходящих своими последствиями вглубь народной жизни. Каждая из этих реформ болезненна, как операция по удалению язвы желудка или даже опухоли мозга — если речь, скажем, о чистках в государственном аппарате, о люстрации прогнивших силовых органов. Эти органы, особенно если гниль проникла достаточно глубоко, умеют оказывать бешеное сопротивление, что отчетливо видно по Донбассу.

Но на Донбассе, вспомним, пока еще «гибридная» схватка. Настоящая война не просто кровавее. Она неизмеримо ужаснее. Когда сталкиваются государства с общей границей в 2.300 километров, то и потери исчисляются многими тысячами жизней, разрушенными городами, неисчислимыми материальными затратами.

Так, может быть, прав был этот Бен Джуда, историк со страниц газеты «Нью-Йорк Таймс»? Может, стать очередной Южной Осетией — не самая последняя беда для Украины? В конце концов, жили ведь еще недавно все вместе под общим большевицким ярмом, и ничего: писали стихи «Люби Україну», изобретали самый большой в мире самолет «Мрія». Так отчего бы не попробовать еще разок, с дружбой народов, дешевым газом, с индустриализацией и модернизацией?

История поучительна, однако она не слишком щедра на прямые и бесхитростные примеры, типа «смотри и мотай на ус». В данном случае, похоже, нас ждет удивительное и редкое исключение.

В 1940 году, перед самой мировой войной, Советский Союз, будто по писаному, разыграл один и тот же сценарий — сначала со странами Балтии, затем с Финляндией.

Тут провокация с якобы ничем не спровоцированным артиллерийским обстрелом советских войск — и там такое же злодейство. Тут ультиматум с воплем «сдавайтесь» — и там требование немедленно сложить оружие. Тут карманные правительства уже наготове — и там с правительством никакой задержки.

Население трех стран Балтии в 1940 году равнялось 4,5 миллиона душ. В Финляндии — 3,5 миллиона. Армии Литвы, Латвии и Эстонии организационно не были объединены, однако общей численностью несколько превосходили финские вооруженные силы. Бронетанковые и военно-воздушные силы и там, и там были ничтожны и просто недостойны упоминания. Во всех странах — ни одного высшего военного учебного заведения.

Разница, по сути, лишь одна: прибалты предпочли сдаться без выстрела. Финны сопротивлялись отчаянно, хотя и безнадежно. Финны понесли страшные потери, у балтийцев обошлось.

А потом их пути далеко разошлись. Они встретились вновь через полвека, в 1991 году. Между ними лежала пропасть. О том, как появилась эта пропасть и кто её вырыл, в следующей публикации:

Часть II: Дух и буква братской войны

Украина. Луганская область. 18 ноября. Боец батальона «Дон» на передовой позиции на реке Северский Донец

В отличие от расхожих представлений о мирном бронепоезде, который пыхтел на запасном пути, наша Красная (Советская) армия воевала без роздыху.

Против белых буржуев в бобровых шубах, против тамбовских и сибирских крестьян в нагольных тулупах. Против басмачей – тех же скверно вооруженных безграмотных крестьян, только в потных ватных халатах. Против псов-атаманов и польских панов. Покоряла смиренную Туву, пыльную Бухару и бескрайнюю Монголию. Давала отпор японским милитаристам. Воевала в Китае то за Чан Кайши, то против Чан Кайши, то за и против одновременно. Била испанцев и белофиннов, причем в их логове. Громила Польшу, Румынию, сразу три страны Балтии. Беспощадно колошматила немецких фашистов, а заодно фашистов итальянских, румынских, венгерских, испанских, австрийских, хорватских. Прославилась на полях сражений Кореи, Вьетнама, Нигерии, Египта, Ганы, Эфиопии. Если американцы попадались под руку – мочила и их. Не жалела ни себя, ни гостеприимных хозяев в Венгрии, Чехословакии и Афганистане. Ну, там Греция, Куба, Мозамбик, Сербия – это по мелочам.

Потом, вроде, улеглось. Но тут подоспели Грузия и Украина. Пришлось и этих понуждать к миру. И опять в их логове.

Путин прав: если написать правдивый учебник истории, школьникам средних классов будет безумно интересно. Но это многие тома. Сдавленные обстоятельствами скупой публицистики, обратимся только к тем изюминкам из булки, которые вкусом, цветом и запахом свежего пороха напоминают наши дни. И даже служат пищей для украино-российских раздумий.

И все же: сражаться или сдаваться? Прошло всего 20 лет, а до того и финны, и прибалты жили вместе, под общим царским скипетром, долгие столетья. Примерно, как Украина с Россией.

Советско-германский пакт от августа 1939 года, известный как «договор Молотова-Риббентропа», был не столько про взаимное ненападение, сколько про обширное и глубокое сотрудничество двух стран. Были налажены регулярные политические консультации, оживленная торговля стратегическими материалами, научно-технический обмен, сотрудничество между военными генералитетами и службами безопасности: НКВД и гестапо охотно помогали друг другу в противодействии экстремизму. Если судить по прессе, и советской, и немецкой, то после сентября 1939-го Советский Союз и Германия крепко дружили, а растленные демократии Европы были их общим врагом.

Это обстоятельство нам предстоит непременно держать в уме. Иначе поведение руководителей Латвии, Эстонии и Литвы, решивших сдаться без единого выстрела, будет сочтено трусостью. А оно вовсе не таково.

Тут следует добавить, что содержание сделки «Молотова-Риббентропа» стало известным вскоре после её заключения. Уже весною 1940-го французская печать опубликовала довольно точное изложение основных положений советско-германского пакта. Главы трех балтийских стран, разумеется, знали, что их принесли в жертву. И все равно они отчаянно стучали во все двери, моля о помощи и Германию, и её западных противников. Ответы оказались не просто неутешительными. Они были глухо безнадежны.

О личной отваге государственных деятелей трех обреченных стран говорит и то, что, за редким исключением, они не воспользовались своими возможностями и не сбежали ни в Лондон, ни в Стокгольм, хотя знали о том, какая судьба их ждет. Они остались со своими народами и все трагически погибли в сталинских тюрьмах и лагерях.

Московский план поглощения четырех, включая Финляндию, балтийских соседей состоял из двух главных этапов. У всех этих стран были с Советским Союзом договора о ненападении. Однако уже в октябре-ноябре 1939 года, сразу после раздела Польши между Германией и СССР, в Кремль вызвали ответственных лиц из четырех столиц и непреклонно предложили им подписать новые договоры – о дружбе и взаимопомощи. Дружба по-советски заключалась в согласии на ввод Красной Армии – по 30-40 тысяч военнослужащих на страну. Москва потребовала также «твердых гарантий» (любимое занятие нашего Пескова) в виде военно-воздушных и военно-морских баз.

Параллели времен становятся еще зримее. Молотов, формальный глава правительства, дал публичные заверения, что ни малейшего вмешательства во внутренние дела «дружественных стран» Советский Союз, верный своей миролюбивой политике, ни за что не допустит. А Лавров что, лыком шит?

Дружба по-советски – это был первый этап поглощения. Разумеется, ни в Риге, ни в Таллинне, ни в Каунасе (тогда столица Литвы) ни единому слову из Москвы не поверили. Но сила солому ломит. Правительства решили спасать людей, коль скоро нельзя спасти независимость. Документы, продиктованные Кремлем, были подписаны. Более трехсот советских войск, при тысяче танков и тысяче боевых самолетов, оккупировали всё, вплоть до балтийских берегов с островами.

Фактически драма свершилась, но формальный конец независимости был впереди. Пройдет еще неполный год, и «зеленые человечки» в гимнастерках и обмотках обеспечат свободные волеизъявления, которые отразят горячее желание трех балтийских народов влиться в советскую семью. Там будут и смешные вещи. Например, бестолковую Эстонию заставят трижды переголосовывать, чтобы получить требуемый состав «парламента». Но объединенные усилия НКВД и Агитпропа сделают свое дело. На государственном гербе СССР с венком колосьев появятся три новые ленточки.

А вот с четвертой не заладится, хотя нелепая надпись «Карело-Финская ССР» провисит на том же гербе еще с полтора десятка лет. Но без финнов. Финляндия отвергнет захватническую кремлевскую дружбу. Она предпочтет безнадежное сопротивление беспросветному рабству.

А вот теперь пора окинуть по необходимости кратким взором боевые возможности сторон. Что до СССР, то он – вне сравнений. При населении в 280 млн человек Советский Союз выставил против финнов более 450 тысяч личного состава при тысяче танков и тысяче самолетов. В ходе войны численность Красной Армии, действовавшей в Финляндии, возросла до 780 тыс. бойцов. СССР мог бы выставить и больше, но некуда, солдаты и так чуть не сидели друг у друга на шее.

В начале войны вооруженные силы Финляндии по численности уступали атакующим частям Красной армии в 1,6 раза (265 тыс. против 426 тыс.). По самолетам – без малого в два раза. Разрыв в танках был вообще сумасшедшим – 1:88. Против 2.446 советских танков у финнов было всего 270 единиц. Большинство из них были пулеметными, прочие, хоть и орудийные, но малых калибров. Все с бору по сосенке, сделанные в Англии, Чехословакии, Италии, Швеции. Военная промышленность Финляндии была представлена одним государственным патронным заводом, одним пороховым и одним артиллерийским. Бутылка горючей смеси под брендом «Коктейль Молотова» – финское изобретение. В стране не было ни единого высшего военного учебного заведения. Карл Маннергейм был русским генералом.

Советско-финская война (её еще называют «зимняя война») стала для СССР кошмаром, который долгие годы замалчивался. В двухтомнике «История России. ХХ век» приведены данные: СССР потерял убитыми и умершими от ран около 150 тысяч военнослужащих. Финляндия – 19,6 тыс. бойцов. Наши раненые, контуженные и обмороженные – 325 тысяч, финские, соответственно – 43,5 тыс. Несопоставимы потери и в военной технике, включая даже самолеты.

Кто бывал в Финляндии, видел, скорее всего, кладбища, где похоронены солдаты «зимней войны». Там нет надписей типа «никто не забыт, ничто не забыто». Но вокруг разлита любовь и вечная благодарность народа. От 150 тысяч наших дедов и отцов не осталось ничего. Даже от так называемых «братских могил» затерялись следы, и запоздалые монументы ставят приблизительно. Традиции небрежения жизнью и памятью солдата оказались живучими. Принцип «Ничего, бабы еще нарожают» витает над захоронениями «отпускников», доставленных с Украины. Кресты с номерами вместо имен – последнее новшество из наследия бездушных «красных командиров».

И все же финал «зимней войны» оказался предсказуемым. К весне 1940-го резервы малой страны были вконец исчерпаны. Но и Москва была потрясена. СССР исключили из Лиги наций. Европейцы, включая германских союзников, сначала изумлялись, а потом потешались над беспомощностью «красных орд». О создании «советской Финляндии» пришлось забыть. Ценою 34,5 тысяч жизней (с учетом последствий жестоких авианалётов на Хельсинки и другие города), разрушенной индустрии и утраты 10 процентов территории Финляндия избежала советской оккупации.

Так стоила ли игра свеч? Тут смотря, что с чем сравнивать.

Немедленно после ввода войск в Латвию, Эстонию и Литву органы НКВД взялись за чистки, аресты, ссылки и расстрелы. Уже в первый год, еще до краха независимости прибалты потеряли больше населения, нежели финны за всю «зимнюю войну». К 22 июня 1941 года все три страны полностью лишились политической элиты, офицерского корпуса, класса предпринимателей. Зажиточных и умелых крестьян эшелонами повезли в Сибирь. Репрессии проредили ряды ученых, священнослужителей, творческой интеллигенции. Нации обнищали и поглупели. В управлении самыми разными отраслями Балтии возникла сугубо советская проблема исполнительного и деятельного дурака. Кардинально решить её не удается до сих пор.

В 1939 году три страны Балтии и Финляндия (равно как и Дания, и Норвегия) находились на одном уровне экономического развития и народного благосостояния. Прошло полвека социалистического хозяйствования, которое сплотила навеки великая Русь. К 1991 году скандинавы, вместе с финнами, твердо занимала высшие места в мировых рейтингах производительности, социальной помощи, образования, политической стабильности, жизненного уровня. Перед войною в странах Балтии было на миллион жителей больше, чем в Финляндии. Сегодня уже финнов на полмиллиона больше. Ежегодный ВВП (внутренний валовой продукт) Финляндии на душу населения равен $35 тыс. В Литве – $22,5 тыс., в Латвии – $24 тыс., в Эстонии – $25 тыс.

Правительственные комиссии, созданные после 1991 года в странах Балтии, предъявляют претензии к России как правопреемнице СССР. Ущерб от оккупации, исчисляя его вместе и врозь, по методикам своим и заимствованным латвийцы и литовцы определили в 300 миллиардов долларов на страну. Эстонцы свой ущерб от оккупации называют в пределах 100 миллиардов долларов.

Если бы Россия предполагала удовлетворять эти требования, то ей пришлось бы отдать весь свой огромный (третье место в мире!) золотовалютный запас и еще просить где-нибудь 250 миллиардов взаймы. Однако никто в Кремле и в мыслях не держит возмещать хотя бы рубль. «Не Пыталовский район они получат, а от мёртвого осла уши», – как сострил некогда В. Путин. Об этом надлежит помнить и украинцам, когда они станут обозревать послевоенные окрестности в поисках того, кто оплатит их могилы и руины. Хотя счет пойдет на триллионы долларов.

Доллары долларами, а как это выразится в страданиях и слезах? Готов ли народ Украины возложить свой тяжкий труд, кровь и страдания на алтарь независимости? Пойдет ли он за своими новыми руководителями, президентом и парламентом сквозь неизбежные разочарования и горькие потери? Если сегодня над Киевом несутся громкие стенания по поводу падения курса гривны, прохлады отопительных батарей и дороговизны бензина, то как же застонет почтенная публика, когда батареи станут холодными, как лед, серый, тяжелый хлеб нарежут пайками под продуктовые карточки, а посреди Крещатика появятся воронки от авиабомб? На войне, как на войне.

Один из уроков Финляндии состоит в том, что в начале сопротивления она осталась в полном одиночестве. То есть морально она купалась в общем сочувствии. Лига наций сотрясалась проклятиями коварной Москве и безжалостной Германии. Но даже Швеция, соседка, почти сестра, трусливо ухватилась за свой нейтралитет. Это потом, после первых побед, прибыли добровольцы со всего света и даже на своих самолетах. Вполне вероятно, что и в Украину придут храбрые канадцы. Но отважные иностранцы – лишь приправа к боевым сюжетам. А воевать придется украинцам, и гибнуть будут украинцы.

С древних времен лучшей победой считается та, которая одержана без войны. Тут цели Украины и России далеко расходятся. Для Украины огромным успехом станет простое возвращение в два больших, но все же окраинных города – Донецк и Луганск. Если же представить, что под украинское крыло мирно вернется Крым, то день этот войдет в календари как национальный праздник. Это предел. Ни Белгород, ни Воронеж, ни прочие российские просторы Украину не интересуют.

Претензии России не имеют четких очертаний. Никто не понимает, что ей нужно и на чем ублажится её аппетит. Нынешний расстрелянный огрызок Донбасса может быть Москве только обузой. Крым вообще не наш без сухопутного коридора, который предстоит с боями пробить сквозь четыре украинские области. Нет ни малейшей надежды, что обременённая санкциями и дешевеющей нефтью страна сподобится соорудить мост Крым-Кубань в назначенный срок – к 16 декабря 2018 года.

Нынешнее положение с тлеющей «гибридной войной», если срочно не изменить его силой, превратится в открытую рану, обессиливающую, обескровливающую, обездвиживающую всю Россию. Но чем её закрыть? Харьков-наш, Полтава-наша – это победа? Взять Херсон и Одессу – это конец трудов? По мнению опытного американского политика, «дайте России захватить Украину, и она (Россия) истечет кровью».

Еще недавно у кремлевского руководства были силы и воля, чтобы, придумав какую-нибудь правдоподобную байку для своего послушного телевидения, в одночасье выбросить за борт весь этот донецко-крымский балласт и смыться. Сегодня потихоньку смываться поздно: люди могут неправильно понять.

Да и время для настоящей войны утекает, как песок меж пальцев. Новороссия, что бы о ней ни говорили год назад, явно передумала отлепляться от Украины. Одиночество России на международной арене становится скандальным. У страны, претендующей на величие, нет в мире ни единого союзника. Даже Белоруссия с Казахстаном громко шипят по поводу нелепого продовольственного эмбарго, высокомерно установленного Москвой без уведомлений партнеров по Таможенному союзу. Россию вышвырнули из «большой семерки», заблокировали в «большой двадцатке», выдавили из Европейского сообщества. БРИКС остается клубом для воздушных поцелуев. На очереди неприятности в ООН.

Моральная поддержка Украины является воистину общемировой. Это серьезное национальное достояние, и, следует заметить, руководители страны его ценят и умело приращивают. Украина поставила перед собою ясную, всем понятную цель: войти в Европу и стать её равным участником, который не требует для себя ничего особенного и готов охотно подчиняться общим для всех правилам.

В Киеве отдают себе отчет в вековой отсталости постсоветских государственных институтов. Они согласны с тем, что советская прокуратура – плохая прокуратура, и постсоветская – тоже. Они убедились на своем опыте, что советские суды не имеют перспектив, их невозможно модернизировать, что их следует закрывать и на их месте создавать совершенно новые. Поэтому украинцы приглашают европейских экспертов и отсылают в Европу для экспертизы проекты новых своих уложений перед тем, как их принять.

Новых людей в правительство и Администрацию президента приглашают из числа специалистов, которые свободно владеют английским языком. Предполагается, что чиновник-«моноглот» склонен стать тормозом перемен, так как будут сторониться всего незнакомого. Жажда нового, готовность впитывать знания, проверенные европейским опытом, культивируются в управленческой среде Украины, что уже отражается на создании доверительной среды межгосударственного общения.

Трудно выделить, какая из восьми реформ, объявленных президентом Порошенко, ныне самая неотложная. Однако угроза большой войны делает особо срочной реформу вооруженных сил.

Украинская армия в той же мере, как и армия российская, является продолжательницей Красной, а затем и Советской армий. Общая история, общая служба, учеба, общие испытания и бои способствовали закреплению общих правил, традиций, формальных и неформальных норм поведения. Знаменитая палка, которой великий стратег Жуков избивал коллег-генералов, прошлась и по хребтам украинских офицеров. Мат-перемат поля боя (на передовой, конечно, свои законы) издавна является не только средством экспрессивной коммуникации, но и проверенным способом подавления личности, низшей по званию. Офицерская честь после страшных сталинских чисток стала абстракцией, из которой так и не выбралась.

Уход из Восточной Европы показал, что даже высшие командиры крупнейшего в мире воинского формирования, каким была вооруженная до зубов Группа Советских войск в Германии, могут являть собою банду беззастенчивых и ненасытных ворюг. Распространенный образ советского генерала: пузат, алчен, туп, завистлив. Образ советского солдата: бесправен, скверно одет, несыт, заспан. Блаженствует лишь тогда, когда строит генеральскую дачу.

Советская армия – признанный кошмар тупой бессмысленности. «Кто в армии служил, тот в цирке не смеется».

Когда в России, уже при «втором Путине», взялись за возрождение боеспособных вооруженных сил, украинская армия ещё пребывала в тягостной барсучьей спячке. Об уровне её патриотизма свидетельствует то, что два последних «януковичских» министра обороны после Майдана сбежали в Москву, а командующий флотом в первый же день после прибытия к месту службы переметнулся на сторону врага. Кадровая чехарда в министерстве обороны и генеральном штабе Украины закончится не скоро, поскольку выявить достойных командиров среди паркетного генералитета – задача не из простых.

«Гибридная» война становится исторической развилкой в развитии двух армий, которых можно было до недавнего времени считать постсоветскими близнецами. Россияне намерены развивать и совершенствовать традиции победоносной Советской армии. Тому много свидетельств, и лишь самыми заметными являются позорные «братские могилы», муштры на плацу, генеральская ложь и бессовестная подтасовка истории. При этом замалчивается или представляется в выгодном свете не только позорная эвакуация из Германии, Венгрии, Польши и Чехословакии, но и очевидные провалы в Афганистане, в Чечне. И, особенно, в краткой, однако очень показательной Грузинской войне.

Украинцы хотят вырваться из советского тупика. Они видят своей прямой целью вступление в НАТО. Первое ознакомление с вооруженными силами, построенными на совершенно иных началах, происходит в эти дни. Небольшие группы военных специалистов уже посещают западные арсеналы для знакомства с новыми видами вооружений и нелетальных средств. Пока речь идет только о первых впечатлениях, но и они взывают к скорым и решительным переменам.

Недавно на полигоне в Яворове, на львовской границе с Польшей, американские военные парамедики проводили занятия с украинскими военфельдшерами. Перед опытными украинцами, многие из которых прошли закалку боями, открылся совершенно новый мир. Особое впечатление произвели наборы, которые хозяева назвали «чемоданами первой помощи». В судьбе раненых бойцов решающую роль играют первые полчаса. Это буквально вопрос жизни и смерти. Американцы говорят, что их «чемодан», которым парамедики оснащены на поле боя, вмещает всё, кроме операционной. Его стоимость – 4.200 долларов. Для вывозки раненых широко используются роботы с дистанционным управлением. Во втором эшелоне их ждут санитарные автомобили для немедленной доставки в госпиталь. На каждый взвод морской пехоты приходится по два квалифицированных парамедика. Если и когда Украина решит постучаться в дверь НАТО, ей придется изрядно потратиться, чтобы переделать советскую военную медслужбу – в современную и, увы, несоветскую.

И это лишь одна из множества характеристик современной армии. Давней традицией наших генералов стало «с колес» бросать в схватку поверхностно обученный, скверно экипированный личный состав.

Что стоит оснастить всем необходимым современного солдата? Каска из кевлара – от 200 до 550 долларов. Одежда – от 500 до 2.500 долларов. Прибор («очки») ночного видения типа ENVG – от 65 тыс. долларов. Прицел ночного видения типа Pulsar – от 1,5 тыс. долларов. Белье с подогревом и ботинки – по 200 долларов. Рядовой армейский автомобиль дороже «мерседеса». Отличную кувалду в американском хозмаге Home Depot можно купить за 35 долларов. Военная кувалда стоит свыше 200 долларов. В ней заложена тройная надежность. От кувалды в бою тоже зависит жизнь людей. Вот как всё дорого. А ведь мы еще ни слова не сказали о собственно оружии.

В современной армии жизнь солдата становится не только бесценной нравственной мерой. Его точно исчисляемая, «циничная» материальная ценность также увеличилась безмерно. Такую ценность нельзя «бросать в бой». При подготовке американо-английского десанта в Нормандии, 70-летие которого отмечалось недавно, солдат и офицеров более года тренировали высаживаться с моря. Об интенсивности боевой учебы говорит то, что только в ходе учений, еще без немецких пуль и снарядов, погибли почти 600 человек. Это была дань будущей великой операции «Оверлорд», которая вошла во все учебники.

Но мало навесить на молодого призывника разных промышленных изделий на сотни тысяч долларов. Мало обучить его превозмогать страх и быстро бежать, куда прикажут. Победа требует веры и стойкости. «Тот, кто умеет вести войну, избегает противника, когда его дух бодр, и ударяет на него, когда его дух вял», – завещал знаменитый китайский полководец Сунь Цзы еще 2.500 лет тому назад.

Как там у укров с вялостью духа после Иловайского котла? И сколь долго сохранится бодрость российских чудо-богатырей, если их и впредь будут посылать в донецкое пекло под видом благодушного Ростова-папы, а хоронить, как списанное имущество, где попало и под инвентарными номерами?

Но об этом – в следующей публикации:

Часть III: Демократия против вертикали

17.10.2014. Саммит форума «Азия-Европа» в Милане. Фото: Daniel Dal Zennaro / ЕРА / ТАСС

Война так бы и не понадобилась, но Путину не повезло с Украиной. Неправильная страна. Несостоявшаяся. Все облегченно вздохнут, если она исчезнет с политических карт. Об этом Путин начал открыто говорить еще десять лет тому назад. Правда, на закрытых встречах. Он объяснял это президентам Бушу, Обаме и Саркози, генсекам Ху и Си, канцлерам Шрёдеру и Меркель, премьер-министрам Блэру, Кэмерону, Туску, Медведеву, Эрдогану, Берлускони. По-настоящему его понял только Медведев.

Строптивость и дерзкое своеволие украинцев раздражали Путина всегда, но поначалу казались наследием дурного детства. Отключение газа и дипломатическая строгость «старшего брата» должны были ускорить перевоспитание. Но время шло, и то, что выглядело случайностью, проявилось глубоко укорененной сутью. Порочность Украины оказалась врожденной.

Это с особой отчетливостью проявилось после 2000 года. Пусть и не душа в душу, но Ельцин все же ладил с украинскими коллегами Кравчуком и Кучмой. Серьезные конфликты начались при Путине, с каждым годом набирая обороты. Во все годы своего долгого правления Путин безжалостно разоблачал «цветные революции» Украины, а бунтующий Майдан клеймил как источник всех украинских несчастий. Эта критика встречала поддержку у значительной части украинского сообщества. Всего полтора года назад опросы общественного мнения показывали, что положительно к Путину относились 47 процентов населения Украины. Ни Виктор Янукович, тогда еще президент страны, ни его непримиримая соперница Юлия Тимошенко, сидевшая в харьковской тюрьме, ни, тем более, прогрессивный олигарх, трижды отставной министр и рядовой депутат Верховной рады Петр Порошенко о подобных рейтингах не смели и мечтать.

Все эти годы Украина выглядела из кремлевских окон нищенкой и оборванкой, тоскующей по твердой советской руке. Половина украинских политиков ежемесячно расписывалась в московских ведомостях. Две трети украинских генералов тщательно собирали копии всего, что имелось в сейфах Министерства обороны, и, не особенно таясь, посылали их в Москву. Мэр Лужков въезжал в Крым торжественно, как Гейдрих в Прагу. Самые тиражные украинские газеты издавались на дарёные рубли. Просто невероятно, что такой безвольно распластанной стране для вразумления понадобился Иловайск.

Иловайск, железнодорожный городишко на самой границе Украины и России, в российских СМИ уже называли мини-Сталинградом. У пыльных стен этого захолустного населенного пункта в августе состоялась главная битва «гибриднойвойны». Украинские военачальники создали ударную группу с целью отрезать мятежные Донецк и Луганск от баз снабжения в России и закрыть огромную дыру в государственной границе. Операция имела шансы на успех, однако по украинским батальонам ударила российская артиллерия. Огневые позиции были размещены у самой границы, однако на своей, российской, территории. Сейчас это вошло в норму, а тогда было в диковинку. Ответить огнем на подавление означало развязать большую настоящую войну. Наблюдатели утверждают, что Киев отказался от ответного огня как раз потому, что Москва сладострастно предвкушала именно такой разворот событий.

Под Иловайском погибла тысяча украинских военнослужащих. Потери «с восточной стороны», как водится, строго засекречены. Украинские СМИ, не ведающие над собою цензуры, считают иловайские события непростительным поражением своей армии и требуют наказания виновных.

По следам Иловайска Генеральная прокуратура страны открыла уголовное дело. Министерство обороны Украины рассердилось. Высшие военачальники категорически возражали против того, чтобы гражданские чиновники оценивали их оперативное искусство. Руководитель армии Валерий Гелетей пообещал огласить подробности лишь после того, как операция по освобождению украинских пленных будет завершена. А советник министра обороны заявил, что «чрезмерное внимание к ситуации вокруг Иловайска — это замысел спецслужб Российской Федерации. Враг имеет целью спровоцировать панику и протесты среди украинцев, содействовать организации митингов с требованием отправить в отставку руководителей Генштаба, Минобороны и командования АТО. А также парализовать победный дух патриотов».

Знакомая позиция советского генерала: бей своих, чтобы чужие боялись. Эти доводы до сей поры уважают в России. В демократической стране не боятся правдой «парализовать дух». Из президентской администрации, куда пожаловались генералы, последовало жесткое разъяснение, что отныне придется привыкать к гражданскому контролю. Заодно сняли и генерала Гелетея — уже третьего министра обороны за последние полгода.

В Верховной раде была создана депутатская комиссия для расследования, но сейчас, после внеочередных парламентских выборов, комиссии, вероятно, предстоит обновление и лишь потом — возобновление работы. В новом составе Рады широко представлены командиры Национальной гвардии, у них накопились претензии к армейскому командованию, и это тоже может притормозить парламентское расследование.

Пока успехи дают каждой из сторон повод для осторожного оптимизма. Украинцы отвоевали Славянск, Краматорск, Мариуполь, но пропустили болезненный удар под Иловайском. Брешь в границе не закрыта, днем и ночью туда-сюда шныряют колонны грузовиков. Штурм Донецка и Луганска вряд ли возможен в обозримом будущем. В послании Верховной раде о положении страны Петр Порошенко ни разу не произнес слова «Крым», как-то без прежней боевитости говорил и о «мире в Донбассе». Впечатление такое, будто он уже смирился с мыслью, что именно России будет предоставлена честь снабжать, кормить и содержать как беспризорный полуостров, так и побитую всякой артиллерией бывшую «всесоюзную кочегарку».

Если подвести промежуточные итоги тому периоду войны, который завершился Иловайском, то можно сказать, что демократическое устройство Украины и персоналистское государственное устройство России проявляют себя вполне предсказуемым образом. В уже упоминавшемся внеочередном послании о положении в стране, с которым Порошенко выступил перед вновь избранной Верховной радой, он сказал: «В конце концов, главная разница между Украиной и Россией состоит уже не только и не столько в языке, сколько в политической культуре, которая была продемонстрирована во время выборов и во время нашей Революции достоинства. В разных типах отношений между властью и обществом и в разном отношении к свободе».

Разница между двумя режимами, бесспорно, проявилась в выборах президента и парламента. Однако всего нагляднее и разностороннее она отражается в характере войны. Казалось бы, именно в сраженьях мямли-демократы сдуваются и никнут, тогда как суковатая палка непререкаемого вождя гонит солдат вперед, делая их героями от безысходности.

Украинцы сквозь зубы, но все же признают, что проигрывают России в пропаганде. Не без зависти взирают они на 85 процентов путинской поддержки. В России тишина и порядок, это факт. В Украине суета и смятение. Гривна катится вниз, и люди на площадях и через телевизионные экраны пристают к своим вождям с претензиями, а нередко и проклятиями. Демократия в равной мере позволяет и то, и другое.

Рубль в своем падении ежедневно ставит рекорды, далеко опережая гривну. Но российские экраны лепечут утешительную чепуху, а министры для прямых бесед недосягаемы. Путин сказал, что пустеющий рубль делает родину богаче, и этот заведомый бред стал нерушимой аксиомой.

Один лишь министр внутренних дел Колокольцев снизошел до общения с массами, пусть и не лицом к лицу. Министр честно предупредил сограждан, чтобы те не вздумали легкомысленно пользоваться своими конституционными правами на собрания и митинги, хотя бы отдаленно напоминающими Майдан, поскольку «такое никогда, ни в одном из сценариев не пройдет в Российской Федерации».

Если бы десятки предшественников Колокольцева по внутренним делам, от застреленного министра Плеве до застрелившегося министра Пуго, могли бы оттуда, где они сейчас, подсказать нечто полезное своему потомку по профессии, то они сказали бы: никогда не говори никогда. Потому что народ, пусть даже столь прибитый и обкуренный, как нынешние россияне, умеет создавать такие фантастические сценарии, что ни одному менту не предугадать, не разогнать и не расстрелять. И что обидно, фантазия российских масс в самой малой степени зависит от внутренних войск в Балашихе, и в самой большой — от шейхов какого-то Эр-Рияда.

И все же, согласитесь, это очень странно. Рейтинг Путина витает в космических высотах. Услужливый ВЦИОМ не так давно очертил одобрение вождя фантастическими 100 процентами. При таком обожании — зачем еще и внутренние войска? Давить-то — кого?

Рейтинг президента Порошенко, впервые за долгие годы избранного Украиной в первом туре, едва переваливает за 50 процентов. Означает ли это, что украинские вооруженные силы побегут из окопов вдвое трусливее россиян? Вряд ли. У демократии и деспотии очень разные арифметики. Доказано историей: если народ водит хороводы вокруг вождя в таком простодушном ликовании, как в нынешней России, значит, нечто жизненно важное прогнило в чреве государства. Просто свой процент не воняет.

Президент Порошенко пригласил родителей Михаила Жизневского и вручил им орден Небесной сотни, которым был посмертно награжден молодой белорус из Гомеля. Михаил погиб на Майдане, он был единственным сыном в семье. Конечно, нас часто обманывали, и мы знаем, что все эти большие начальники — они еще и большие мастера по части телевизионных фальшивок для доверчивой публики. Достаточно вспомнить греческие амфоры со дна Таманского залива или гонки президента и премьера на кукурузных комбайнах. Но тут было нечто совсем иное. Это трудно пересказать, надо видеть и слышать. Двадцать минут, глаза в глаза, президент почтительно беседовал с двумя пожилыми людьми, объясняя, почему вот это он сделает непременно, а вот тут — не может, но постарается.

За все годы своего правления Путин и трех раз не приближался так близко к простым людям, как это ежедневно делает Порошенко. Между Путиным и его собеседниками, сколь бы тщательно их ни обыскали в предбанниках, всегда строго соблюдается кордон безопасности, куда посторонним вход воспрещен.

А посторонние — кто? В кровавых «событиях на востоке Украины» погибли, стали инвалидами, получили ранения тысячи российских солдат и офицеров. «Отпускники»? Безработные добровольцы? Неизвестные неудачники, случайно попавшие под случайные мины на неизвестных маневрах? Да какая разница! Ни с ними, ни с их безутешными семьями не пожелали общаться ни президент России, ни премьер-министр, ни даже министр обороны.

Зря в Кремле думают, будто барская брезгливость к людям на войне никак не сказывается на ходе войны. Деспоты вечно обманываются, уповая на то, что живые люди, становясь «грузом 200», немеют навечно. Они убедятся, что времена прокрутятся и «груз 200» заговорит.

«Почему вообще может быть связь между выбором страны — начинать или не начинать войну — и политическим режимом?» — спрашивал в газете «Ведомости» доцент Высшей школы экономики Алексей Захаров и отвечал так: «Во многом это вопрос выгод и издержек для первых лиц, непосредственно принимающих основные внешнеполитические решения. В недемократической стране лидер не всегда несет столь же высокие (как и остальная страна) издержки в случае, если страна проигрывает войну. История знает множество примеров, когда поражение в войне представляется как победа официальной пропагандой и только укрепляло власть диктатора».

Автор не считает возможным ограничивать свой анализ общими положениями, конкретизируя его следующим образом: «А как же Россия? Наш авторитарный режим защищен от ответственности подконтрольными СМИ, возможностью манипулировать результатами выборов и отсутствием судебной системы. Все это снижает издержки высшего политического руководства в случае военного поражения».

Люди в Кремле понимают свои институциональные преимущества, однако видят и неизбежные потери, политические, материальные, пропагандистские. Военное поражение как процесс уже началось. Украина не маленькая Грузия, где на трех виноградниках что-то произошло. Уже сегодня открытый фронт простирается на 40 километров. Вполне вероятная линия боевых столкновений может достигнуть длины украино-российской границы, одной из самых протяженных в мире. По обе стороны будут говорить на взаимно понятных языках, общение неизбежно, и выдать поражения за победу будет нелегко. Что вновь подтверждает уже оглашенный тезис: Украина для Путина — неудобная страна.

А как Путин для Украины? Прошлогодние цифры одобрения ныне до нулей смыло девятым валом ненависти лично к президенту России. Его слова, его действия, сам облик его стали в Украине мощным отрицательным брендом. О нем поют песни и слагают стихи, которые, надо полагать, в резиденции «Бочаров ручей» вряд ли исполнят. Многие нераскаявшиеся бандеровцы, включая «правый сектор», настойчиво предлагают установить памятник Путину в центре Киева за особые заслуги в деле национального возрождения Украины. Говорит Петр Порошенко: «Не в последней мере благодаря России, ибо я не вижу, чем ещё это объяснить, возросло число сторонников вхождения Украины в НАТО».

Вот какое забавное уравнение: Украина неудобна для Путина, зато Путин удобен Украине.

Президент России, он же верховный главнокомандующий, делом доказал свою выдающуюся политическую близорукость. Он не разглядел, что Крым — горячая сковорода с рукояткой, которую крепко охватила Украина. Он просмотрел, что третируемая им страна только волею случая оказалась беспомощной, а на самом деле обладает мощным военным потенциалом. Он не предвидел, что мир возмутится его произволом, не ублажится его враньем и не испугается ни газовой заслонки, ни ядерной бомбы. Он не просчитал, что Донецк и Луганск повиснут у России на шее гирями, которые сбросить стыдно, а носить тяжко. И он до сих пор не может поверить простой очевидности, что сил для завоевания землицы под рожденную его грезами Новороссию нет. Деньги в казне тают, западные санкции свирепеют, мост в Крым никогда не будет построен, и куда теперь идти с мировым футбольным чемпионатом — совершенно непонятно.

Всего лишь год назад все выглядело куда как лучезарнее. Слабую братскую соседку, раздираемую распрями и верховным воровством, возглавляла жалкая личность, издавна состоявшая стукачом при окраинной ГБ. Министры обороны мечтали о российских пенсиях. Шпионы докладывали сначала в Москву, потом к себе в Киев. Надменным фанфароном приезжал какой-нибудь Глазьев и учил Украину жить. В Вашингтоне и Бонне, в Париже и Пекине люди знали: хочешь о серьезном деле поговорить с Украиной — позвони в Москву. НАТО и в голову не приходило приближаться к российским владениям.

В Милане канцлер Германии Ангела Меркель терпеливо ожидала Путина, который опаздывал на четыре часа. Беседа началась в полночь и продлилась почти до утра. Еще четыре часа немка провела в разговорах с Путиным в австралийском городе Брисбене. И там, и там канцлерину мучил один вопрос: зачем? Ей было ясно, что «Русский мир» — выдумка, не стоящая внимания. Что освобождение Донбасса от неразличимого в европейский микроскоп «Правого сектора» — чепуха, не годящаяся даже для предлога начать войну. Что ни Путину, ни Медведеву, ни Тимченко с приятелями-миллиардерами и даром не нужен воскресший Советский Союз от Владивостока до Карпат.

Тогда — зачем? Путин — главный и, вероятно, единственный человек на планете, от которого напрямую зависит, разразится ли большая европейская война. Что заставило его, человека невежественного, наглого, циничного, но, безусловно, разумного и обладающего несравненной властью, пойти на эту странную авантюру с захватом Крыма и вторжением в Донбасс?

Когда речь идет о личностном деспотическом режиме, первое дело — присмотреться к личности. Проникнуть во внутренний мир Путина очень непросто. Этот человек замкнут, изворотлив, никому не верит и профессионально умеет владеть собой. Но война дышит нам в лицо, иного выхода у нас нет, отчего пойдем же вперед, не брезгуя мелочами и не страшась ошибок.

Приглашаю вас, мой дорогой читатель, в следующую публикацию:

Часть IV: Страх и ужас первого лица

Фото: Михаил Метцель / ТАСС

Мелкая бытовая неловкость отозвалась острой болью в руке — и оказалось, надолго. Тут я с грустью осознал, что за 57 лет непрерывной работы в журналистике так и не научился писать одной левой. Раньше думал, что только в переносном смысле, но, нет, в прямом тоже. Теперь приходится извиняться перед читателями за порушенное обещание и неловко прерванное чтение.

Но нет худа без добра. За последние недели года произошли три выдающихся события. Первое: президентское послание о положении страны. Второе: застольная беседа премьер-министра Дмитрия Медведева с отборной группой отечественных телевизионных интеллектуалов — не ахти каких дотошных, но уж какие есть. И третье: пресс-конференция Владимира Путина с участием нескольких тысяч журналистов. Эти события наглядно показали, что у России есть правители, но нет правительства. Ни одной новой идеи, ни одного толкового предложения. Народ бросили болтаться в волнах крепнущего шторма.

Позвольте напомнить, как говорится, содержание предыдущих серий. В первой («Дранг нах Киев») мы рассматривали русско-украинскую войну как главный фактор европейской нестабильности. Во второй («Дух и буква братской войны») взвешивали, что хуже: сдаться недавним братьям во избежание разрушений и большой крови или сражаться до конца. В третьей («Демократия против вертикали») рассуждали о том, каковы шансы молодой и придавленной нуждою украинской государственности в боях с отлаженной, устоявшейся путинской деспотией.

Но, увы, даже после многих слов мы не слишком приблизились к ясности в главном вопросе: кому и зачем вообще понадобилась эта война?

Можно еще прямее: зачем она понадобилась Путину, эта бездарная, разорительная, непроглядная война? Вопрос звучит как бы странно. Вроде всё-то мы о Майдане знаем. И о том, что было до него. И что было после. Без Украины не живем ни дня. В новостях Киев затмил Питер, Крым вытеснил Урал, Донбасс затоптал Поволжье.

Оттого, что события в соседней стране разворачивались как бы у нас на глазах, возникло стойкое чувство, будто все мы нынче знатоки в делах украинских. Поразительное заблуждение. Великую демократическую революцию называем фашистским путчем. Героев, у кого бы учиться уму и отваге, оплевываем и проклинаем. Даже тем трудностям и бедам соседей, коим мы и есть главной причиною, радуемся, как дети халявным леденцам. Разрыв между нами и украинцами растёт с жуткой стремительностью, потому что свеча горит с двух концов: украинцы медленно карабкаются к свету, мы стремительно валимся в тьму.

Наши правозащитники подсчитали, что с апреля 2014 года в Украине погибли 5,5 тысячи российских военнослужащих, еще 10 тысяч наших ребят получили ранения. 610 тысяч украинцев на наши деньги перебрались в Россию, где им тоже несладко. Это цифры верны или нет? Мы не знаем. О жертвах и тратах на войну нам ничего не говорят и нас ни о чем не спрашивают. Нам до сих пор достоверно не ведомо, что на самом деле об этой войне знает и что о ней думает сам Путин. Пока что он всё начисто отрицает, накликая на Россию неприязнь всего человечества.

По данным ООН, за тот же срок, с апреля, погибли 4,5 тысяч украинцев, более 10 тысяч ранены, около 600 тысяч спешно перебрались в иные районы страны. Материальный ущерб чудовищен и измеряется миллиардами долларов. Интенсивность боевых потерь с обеих сторон резко превосходит Афганскую войну.

У нас в ходу версия, не раз озвученная Путиным как для внутреннего употребления, так и на вынос. Будто Европа задумала проглотить Украину, а Москва с трудом, но все же отговорила вороватого, однако законного президента Януковича от этого гибельного шага. И даже дала много денег. Но тут тёмные силы во главе с Америкой осуществили государственный переворот, власть захватили фашисты, запретили половине страны говорить на родном русском языке, из-за чего началась гражданская война, которой Россия сочувствует, однако не имеет к ней никакого отношения. Хотя, впрочем, Крым — наш.

Путинская трактовка событий вся соткана из лжи, о чем украинцы знают, а русские — нет. Но Путин знает всё, он сам эту кашу заварил. Главное искажение касается роли России: от её роли в падении президента Януковича и до развязывания войны.

В номере от 3 января сего года газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала обширное журналистское расследование под заголовком «Украинский президент потерпел поражение еще до того, как был низвергнут» («UkraineLeaderWasDefeatedEvenBeforeHeWasOusted»).На основании бесспорных документальных данных, многих бесед с бывшими и нынешними деятелями Украины корреспонденты газеты Эндрю Хиггинс и Эндрю Крамер пришли к выводу, что ни «фашистского», ни просто путча в Украине не было. Команда Януковича трусливо разбежалась при первых признаках того, что время произвола кончилось и за свои дела каждому придется отвечать. «Они были больше обеспокоены своей собственной безопасностью, нежели защитой Януковича и его правительства», — утверждает газета.

20 февраля парковка у главного киевского аэропорта «Жуляны» была забита роскошными «мерседесами» и «бентли». Из них выходили холеные дамы с собачками на руках и мужчины, которые сами, никому не доверяя, тащили огромные чемоданы. В этот день из аэропорта вылетело небывалое количество личных и чартерных самолетов — более 60 рейсов. В этот день из Украины вывезли наличными валюты и ценностей на сотни миллионов долларов.

«Нью-Йорк Таймс» приводит слова Михаила Добкина, бывшего губернатора Харьковской области, о бегстве правящей украинской элиты: «Когда лидер перестает быть лидером, его покидают все, кто был вокруг. Таковы правила. Предать вовремя — это не предательство, а предвидение».

Предать-то предали, но улетели в одну сторону. И сам этот президент, и большинство его правительства, многие финансовые воротилы, прокуроры и судьи, генералитет и спецслужбы Украины органично соединяли в себе два важных качества: они были циничными украинскими ворами и платными российскими агентами. Их руками Кремль давил Майдан. Янукович был всегда покорен московской узде, и его побег в московское стойло стал зримым свидетельством полного провала всей многолетней украинской политики Путина.

Но что такого ужасного для России случилось бы, если бы Кремль позволил Януковичу подписать договор о свободной торговле с Европой? Да ничего! Люди Януковича провели бы судебную реформу примерно так, как у нас прокрутили «медведевскую» реформу полиции. Поручили бы ворам усмирять воров, агентам Москвы замерять патриотизм агентов Москвы. А уж пузатый советский, генералитет, говорящий на невозможном украино-рязанском суржике, провел бы такие сеансы общения с западными советчиками, что НАТО в ужасе откатилась бы до самой Эльбы.

Сегодня просто не верится, что всего полтора года тому назад, ласковым бабьим летом 2013-го, тысячи людей на востоке Украины жили привычной жизнью, ведать не ведая, что горе уже за порогом. Восемь гривен были долларом. В России американский «зеленый» доверчиво клонился к 30 рублям, Сочи хорохорились перед Олимпиадой, а Путин с Меркель дружили крепкой взаимовыгодной дружбой — практически без переводчика.

Первая искра грядущих бед, ещё едва различимая, вылетела из-под огнива одного странного российского деятеля — академика, склочника и интригана, автора множества бесноватых идей. Сергей Глазьев, в ранге специального помощника президента Путина, прибыл в Ялту, тогда еще бесспорно украинскую, на международный форум, где рассмешил всех.

Смеялись: бывший президент США Билл Клинтон и его жена, бывший госсекретарь (и возможно, будущий президент) Хилари Клинтон; бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр; президент Израиля Шимон Перес; бывший президент Польши Александр Квасьневский и еще много всяческого знатного народу. Потому что очень уж жалко выглядел московский академик в словесном поединке с украинским оппонентом.

Поединок транслировался на всю Украину, так что веселился, в меру эрудиции, и простой народ. Сергей Глазьев, до того частый, хотя и незваный гость, с той поры в Украине уже никогда не появлялся. Его жуткие прогнозы, что Европа Украину погубит, были забыты. Жизнь продолжалась.

А высмеял путинского посланца человек хоть и состоятельный, особенно по украинским меркам, но без особых должностных регалий. Сидел он не в первых рядах, поскольку состоял всего лишь «внеблоковым депутатом Верховной рады».

То есть рядовым. Одним из 450-ти. И звали его Петр Порошенко.

А сам Путин тогда ничем еще не грозил Украине, вяло нахваливая бестолковых братьев за гопак и князя Владимира. Но очень скоро, едва зашлись горьким чадом костры Майдана, стало ясно, что Глазьев ничуть не отсебятничал, суля погибель Украине. Смахнув со сцены осмеянного академика, Путин переложил его нелепости на язык президентского ультиматума. Из Договора об ассоциации он сделал обвинение, будто Украина намерена порушить контрабандой нашу экономику. Из намерения Украины принять европейские стандарты качества — планы тайком переметнуться на сторону врага.

И главное обвинение: будто Россию смертельно оскорбили, не взяв её равной стороною в двусторонние украинско-европейские переговоры. И вели их якобы тайком, предательски, за спиной у ничего не подозревавшего, доверчивого Путина. Он сам говорил об этом многократно, с болью и горечью. И сейчас говорит, хотя переговоры об ассоциации начались еще при президенте Ющенко, и постоянный представитель России при Европейском союзе получал о том подробные коммюнике.

А совсем недавно португальский политик Хосе Мануэль Баррозу, в течение без малого десяти лет возглавлявший Европейский союз, подтвердил в беседе с журналистами германской газеты «Ди вельт», что «российское правительство и лично Путин в течение пяти лет были хорошо осведомлены о соглашении об ассоциации ЕС и Украины». Баррозу утверждает: «Когда Путин говорит сегодня, что был шокирован развитием событий на Украине, то это неправда»,

Украинцы сделали все возможное, чтобы успокоить капризного восточного брата. С сентября по декабрь 2013-го Янукович, его премьер Николай Азаров, а еще и видные деятели Евросоюза, совершили десятки визитов в Москву. Разумеется, Янковичу и в голову не пришло требовать равноправия: мол, вы без нас переговаривались с Китаем про ШОС, с Бразилией про БРИКС, теперь и мы побеседуем о своем наболевшем с Брюсселем. Нет, подобной дерзости никто из киевлян себе не позволял. Заверяли, что по-прежнему братья. Упирали на то, что и впредь будут вести себя хорошо. Напоминали, что Россия имеет богатый и добрый опыт торговли со странами Ассоциации зоны свободной торговли. Финляндия, к примеру, 25 лет входила в эту зону, и России оно шло только на пользу. Турция, Израиль, Норвегия и еще десятки стран являются одновременно и участниками Ассоциации, и давними, испытанными торговыми партнерами России. Но Москва оставалась глухой ко всем киевским доводам.

Вражда нарастала, однако она ещё не выплеснулась в большое кровопролитье. Даже захват Крыма не обрушил 300-летний мир между братскими народами. Понадобилась циничная программа «Новороссии», оглашенная Путиным под страстные аплодисменты российского парламента и прямо нацеленная на раздел и уничтожение Украины. Понадобились бандитская вылазка в Донбасс, псковские «отпускники» на анонимных танках, наглые московские гэбэшники в креслах донецких президентов, чтобы всем стало ясно: да, теперь это война.

Её назвали «гибридной», но точнее бы всё же – просто Путинской. Еще точнее, Третьей Путинской — после Второй Чеченской и Первой Грузинской. Эта третья война еще в большей мере, чем все предыдущие, отражает личность своего главного инициатора и основного выгодоприобретателя. Еще грубее, чем в первых двух конфликтах, она развязана Россией «на ровном месте», без очевидной угрозы со стороны явно более слабого неприятеля, с еще более вопиющим нарушением международных законов и человеческой порядочности.

И еще одна особенность. Формально Вторая Чеченская разразилась «при Ельцине», под самый конец его правления. Тогда Путин был полуникто, облако в Кремле, эдакое всестороннее «исполняющее обязанности». И.о. президента, и.о. партийного лидера, и.о. международной знаменитости из разряда «WhoisMr.Putin?». Первая Грузинская пару лет тоже шла как бы под штандартом президента Медведева, пока штандарт не отобрали, а самого Медведева группа генералов, вдруг прозревшая, не обвинила в самозванстве.

Зато Первая Украинская война, она же Третья Путинская, принадлежит лично верховному правителю России, без оговорок и без соавторов.

Это его война еще и потому, что никто в России не смеет в неё вмешиваться. Министр обороны Шойгу ведёт себя так, будто он здесь проездом. Министр иностранных дел Лавров лёгок на подъём, но на всех языках звучит старой пластинкой с заезженной бороздой. Премьер-министр Медведев как-то вдруг и на глазах опростел. Вся прочая властная публика явно лишена доступа к телу, отчего на любое «здрасьте» озирается испуганно и возвращает себе румянец, лишь прослушав по телевизору очередного Соловьева.

Одиночество — стандартная нагрузка на властное самодержавие. Все проблемы надо решать самому. От своей челяди Путину было не дождаться честной подсказки. Что нового могут посоветовать ему сегодня льстивые советчики? Только то, что подслушали от него же вчера. Движение идей в деспотической модели власти идет по замкнутому циклу, как жидкость в орбитальной космической станции: что сегодня пописал, то завтра и попил.

Конечно, если единовластный правитель не вконец ошалел от повального всенародного обожания, то ему весьма кстати могут прийтись отклики из-за рубежа. Лучше в оригинале, а не в холуйском переводе. Тут Путину повезло. Чем громче гремели на юго-востоке Украины танково-артиллерийские дуэли, тем чаще звонили в Москву высшие лица из Америки и Европы. Если бы Ангелина Меркель платила за междугородние звонки в Кремль из своего кармана, то в новом году бундестаг поднял бы зарплату канцлера ФРГ, самое малое, вдвое.

А еще звонили из Вашингтона, Парижа, Брюсселя, Рима, Лондона. А еще министр Лавров провел с западными коллегами многие десятки встреч. Путин, чуть реже, но тоже всласть поговорил об Украине и о себе. Особое место занимают две долгие, изнурительные беседы Путина с осторожной, педантичной, обстоятельной немецкой канцлериной.

Первая из них состоялась в Милане. Путин летел из Белграда, где в его честь (и в предвкушении льготного газа) на пару дней сместили юбилейный парад республики. Меркель ожидала собеседника к восьми вечера, но Путин прилетел только в полночь. Если он надеялся, что канцлерина, обиженная и раздраженная, уйдет спать, избавив его от неприятных объяснений, то его ожидало разочарование. Немка приветствовала россиянина как ни в чем не бывало, а беседа затянулась до четырех утра.

Через два дня Меркель пожаловалась президенту Обаме, что президент России непроницаем для любых аргументов, поскольку якобы живет в ином, параллельном мире. Тем не менее, ещё одно томительное объяснение, и тоже продолжительностью в четыре долгих часа, те же собеседники провели в Австралии, в Брисбене. И с тем же никчемным итогом.

Мы с вами, дорогой читатель, вряд ли когда-нибудь станем президентами и канцлерами, отчего нам нет смысла примерять на себя их сапоги. Сверхвысокое начальство порою одолеваемо такими вычурными и секретными заботами, что нам с вами вовек не догадаться. Но это — не тот случай. Тут мы в силах едва ли не с полным совпадением воспроизвести главные идеи, которым обменялись президент и канцлер.

Цель Меркель ясна: убедить Путина, что ему выгоднее уйти из Украины, нежели в ней оставаться. Цель Путина: убедить Меркель, что уйти он никак не может. Мол, что угодно, только не это.

Средства убеждения у Меркель таковы. У неё за плечами три мощные федеральные службы: дипломатическая, экономическая, разведывательно-аналитическая. Кроме того, немецкие аналитики связаны множеством договорных и неформальных контактов с коллегами Америки, стран ЕС, Японии. В дискуссии с главою правительства ФРГ Путин просто не может опираться на фактические данные, которые проверяются или опровергаются статистически. Не пройдёт.

Вот, скажем, довод, которым Путин часто пользовался на глазах у безответной, пришибленной патриотизмом российской аудитории. Якобы Украина, еще не став членом Европейского союза, а лишь войдя в зону свободной торговли, немедленно являет собою угрозу внутреннему российскому рынку из-за бесконтрольного потока дешевой европейской контрабанды. С немецким канцлером этот довод не работает. У г-жи Меркель припасены аналитические записки авторитетной международной экспертизы, которые, цифрами и графиками, просто вопиют о том, что украино-российский торговый обмен после присоединения Украины к свободной торговле с ЕС становится для России только выгоднее.

Или пресловутая претензия к стандартам. Входя в европейскую зону, Украина обязуется в первые несколько лет провести сложный и болезненный переход от советской модели, во многом отсталой, тормозящей производство, к европейской системе стандартов. И тут для России одни выгоды. Россия ведь тоже будет вынуждена расстаться с хламом устаревших показателей. Как успехи, так и неудачи украинцев позволят и России, и союзным с нею Белоруссии и Казахстану сэкономить время и деньги, избегая ошибок первопроходца.

И еще много доводов есть у обстоятельной немки. Но и Путин не безоружен. Более того, он непобедим, когда дискуссия перепрыгивает с педантичных цифр на бескрайние духовные скрепы. Вы, немцы, на нашем месте не отхватили бы Крым? Это ваше дело. На то вы и немцы. А мы — русские. Мы — другие. Что для греков Херсонес, то для нас город русской славы. Мы кушать не можем без Херсонеса. (Кстати, удачная формулировка для объяснения «санкций на еду».)

Ну а дальше покатилась уж совсем лихая птица-тройка. Князь Владимир Святой благословил бла-бла-бла. Великая Екатерина создала Новороссию бла-бла-бла. Пьяный Хрущев волюнтаризмом прирезал украинцев к нашей Киевской Руси бла-бла-бла.

Вот в чем состоит великое ноу-хау, новаторски привнесенное Путиным в международную жизнь. С ясным взором, с дружеской улыбкой, с понимающей интонацией, глядя проникновенно в глаза собеседнику, Путин несет совершеннейшую ахинею. И, как всякий вдохновенный бред, она логически неопровержима.

Хочется схватиться за голову, отсчитать пульс, принять успокоительное. Этого не может быть! Своими руками в неполный год уничтожить всё, нажитое непосильным трудом! Если и был какой-то толк в зимней Олимпиаде — всё пропало. Как Ельцин боролся за членство в «большой семерке» — пропало. Санкции подрубили рубль, инфляция, дороговизна, полки пустеют, Крым отрезан от мира, Донбасс как открытая рана, жертвы малазийского «Боинга» висят на России, Украина идёт в НАТО, в Литве американские базы, Китай берет за горло нашу Сибирь, Беларусь и не друг, и не враг, а так… Этот список томительно длинен. Из лабиринта, куда Россия входила гордой грудью вперед, виден лишь один выход: прищемленным задом и в обратном направлении.

А главное: зачем? Ради чего такие жертвы? Ведь жизнь не преподнесла ни одной неожиданности. Обо всем, что произошло, Путина заранее предупреждали многие люди и много раз. Почему-то не сработало. И это «почему» — главная загадка наиновейшей истории.

По миру бродит несколько вариантов ответа. Главный мотив действий Кремля Баррозу, после 10 лет управления европейским правительством, видит в том, что «Путин переполнен злобой из-за того, что Россия утратила свое влияние в мире и чувствует себя униженной. Когда-то Россия была одной из двух сверхдержав, сегодня она ей не является».

Всё бы так, но отчего эта злоба вспыхнула так поздно и в таком извращенном виде «выстрела себе в ногу»? Почему рутинные торговые переговоры, на которые более пяти лет российские власти взирали с совершенным равнодушием, внезапно оборотились началом двух войн: «гибридной» в Украине и новой «холодной» — в мировом масштабе? Что такого особого произошло между 2007-м годом, когда при президенте Кучме Украине чуть приоткрыли дверь в Европу (видимо речь идёт либо о 1997 годе либо о Президенте Ющенко — ред.), и 2014-м, когда Россия нагло захватила Крым, обрушив международную договорную систему?

Вообще-то — много чего. За это время Америка с нулевого роста экономики поднялась до выдающихся пяти процентов годовых, а добыча сланцевых углеводородов из удачных опытов доросла до мощной, процветающей индустрии. Европа решила проблемы промотавшихся Испании и Ирландии, Ближний Восток сотрясла «арабская весна».

Впрочем, уважаемый читатель, я прошу вас оставить великие мировые события на обочине своего внимания. В персоналистском государстве мнение первой персоны важнее закона всемирного тяготения. Политический курс страны, покой её границ, мир и благо миллионов жителей не так зависимы от движения планет, как от предрассудков первого лица и заминок в деятельности его желудочно-кишечного тракта.

Три события оставили рваные шрамы в душе Путина. Муаммар Каддафи с черной дырой в мертвом лице. Они нравились друг другу. Обнимались по-мужски. Ливийский полковник 42 года безраздельно правил своей страной. В нём соединялось все, что так ценил Путин: сила, власть, деньги. Простые люди обожали Каддафи. Но достаточно было американцам чуть подтолкнуть пьедестал вождя, и те же простые обожатели его растерзали. Отсюда урок: не верь Западу.

Второе горькое разочарование связано с Медведевым. Вот уж не думал Путин, подсаживая на трон своего пугливого секретаря, что тот способен стать ядром хоть какой-то оппозиции. Но ведь стал. Не хотел, а стал. И даже вызвал волны протеста. Чем преподнес еще один важный урок бдительности: с властью расставаться нельзя ни на миг. Даже понарошку. На зло ему, Путину, иные друзья с радостью отдадут выстраданное им президентство в руки любого ничтожества.

И конечно, Болотная. По мягкости своей, по питерской интеллигентности Путин чуть не упустил момент, когда их еще можно было задавить. Слава Богу, вовремя опомнился. Через месяц могло быть поздно. Сто тысяч протестующих развеять трудно, но можно. Против миллионов даже у ОМОНа нет приёма. Отсюда ещё урок: власть должна подчиняться законам лишь до тех пор, пока законы ей, власти, не мешают.

Невероятную карьеру Путина, который за четыре неполных года из опальных безработных взмыл в наивысшие сферы мировой политики, многие относят за счет везенья. Путин не зря любит повторять поговорку: «Везёт тому, кто везёт». Он прав, он вёз. Злые языки (а иных источников пока нет) утверждают, что именно ему Ельцин обязан устранением бунтовавшего генерала Рохлина, позорной, но убийственной атакой на «человека, похожего на прокурора Скуратова», разрушением парламентского большинства, готового изгнать Ельцина по импичменту.

Из всех пяти премьеров России той суматошной поры (Черномырдин, Кириенко, Примаков, Степашин, Путин) только последний сумел жестко и беззвучно решить важнейшие проблемы, отягощавшие больное президентство Ельцина. Какими средствами? Скорее всего, даже Ельцин об этом знать не хотел, и потому — не знал.

Некрасивые делишки очень больших людей обычно вскрываются только после их ухода. Тут список длинен: Сталин, Мао (посмертно), Никсон, Коль, Ширак (прижизненно). Не только молва, но и виднейшие мировые средства массовой информации, в том числе очень солидные, дорожащие своей честью, приписывают Путину несметные богатства, захват власти с фактическим упразднением конституции, бессудные расправы с неугодными лицами, вопиющие нарушения прав человека.

Мы не знаем, что здесь правда, что ложь и каковы пределы доказуемости. Более того, мы этого достоверно не узнаем, пока Путин возглавляет страну. Тут, как говорится, без вариантов. Однако преступления высших редко проходят бесследно.

В годы расцвета ныне блёклой «Литературной газеты» едва ли не самым ярким её пером был Аркадий Ваксберг, юрист по первой профессии. После перестройки он поселился в Париже, где часто встречался с Анатолием Собчаком. После загадочной смерти бывшего мэра Петербурга Ваксберг выпустил книгу «Лаборатория ядов», в которой доказывал, что речь шла о политическом убийстве, связанном с предвыборной президентской кампанией 2000 года, когда Путин впервые стал президентом России.

«Прямых улик нет, — писал Ваксберг, объясняя стоки своих подозрений, —но у нас принято считать доказательствами в общественном мнении почему-то только прямые улики, что категорически противоречит теории судебных доказательств и вообще теории криминалистики. Совокупность косвенных улик так же доказательна, если смыкается одно звено с другим, как и прямые улики. В противном случае преступников нельзя было бы судить, 90% преступников, как говорил Кони, ушли бы тогда от ответа, если бы косвенные доказательства не имели такой же доказательной силы».

«Я только остерегаюсь (не из страха какого-то, а просто ради точности и верности криминалистике) высказывать предположение, кто конкретно мог быть заказчиком и исполнителем, — писал далее Ваксберг. — Но то, что это не случайная смерть, не смерть от сердечной недостаточности, я в этом ни на минуту не сомневаюсь».

Ту же убежденность высказывала вдова Собчака Людмила Нарусова вскоре после того, как её попросили из кресла Совете Федерации РФ.

— Людмила Борисовна, извините, что спрашиваю, — говорит корреспондент «Новой газеты». — После смерти вашего супруга вы провели независимую экспертизу, которая подтвердила вашу версию, что это была насильственная смерть.

— Официально Собчак умер от остановки сердца. Это был не инфаркт. Рубцы на сердце были старые, от того инфаркта, который он перенес в 97-м году. А почему остановилось сердце, это уже вопрос.

— Вы знаете, почему?

— Я знаю, почему, но говорить об этом, я думаю, не стоит.

— Вы боитесь?

— Я не за себя боюсь.

— За Ксению?

— Естественно. Я вижу, на что способны люди, которые не хотят слышать слова правды. Но все эти документы хранятся за рубежом, в сейфе, поэтому даже если со мной что-то случится, они есть.

— Эти люди во власти сейчас?

— Часть из них во власти.

— А зачем им надо было убрать Собчака?

— Я бы не хотела об этом говорить. Именно потому, что после его смерти стали лететь комья грязи… Могу вам больше сказать. Человек, который первый увидел мертвого Собчака в Калининграде и который очень много мне рассказал о том, что там произошло, — это Шабтай Калманович, который несколько лет назад был убит в машине при очень странных обстоятельствах. А Шабтай был человеком очень опытным…

«Эти документы» — это какие? Кто из людей во власти может их опасаться? И кого, кроме Путина, надлежит опасаться вдове и дочери того, кто был главным благодетелем нынешнего диктатора? Какое «что-то» может случиться с благополучной дамой, два десятилетия витавшей в высших сферах Российской Федерации? Аркадий Ваксберг умер в Париже, но сыщется ли исследователь такого же класса, который напишет о загадочной гибели Шабтая Калмановича — богача, мецената, еврея, отсидевшего в израильской тюрьме за шпионаж в пользу России?

По большой книге, и, скорее всего, не по одной, следовало бы издать и про каждого из обширного путинского мартиролога. Генералы Лев Рохлин и Александр Лебедь; политики Галина Старовойтова, Михаил Маневич, Сергей Юшенков; журналисты Юрий Щекочихин, Артем Боровик, Анна Политковская; беглые олигархи Борис Березовский и Бадри Патаркацишвили; беглый же гэбэшник Александр Литвиненко. Люди разные, гибли по-разному. Роднит их две черты. Первая: они или являли собою угрозу власти Путина, или, при иных поворотах, могли её представлять. Вторая: смерть их расследовалась крайне поверхностно и неубедительно для общественного мнения.

Хотя историки современности вряд ли назовут этот список полным, его тоже вполне достаточно, чтобы подозреваемого в причастности, как только он лишится особых державных привилегий, немедленно препроводили в тюрьму. А если к этим деяниям мы мысленно прибавим взрывы в Москве и рязанский гексоген, гибель сотен невинных людей в театре на Дубровке, в школе Беслана, странные войны с Чечней (вторая), с Грузией и Украиной, то становится предельно ясно: у нынешнего повелителя России есть только один шанс избежать серьезного уголовного преследования. Именно: навсегда, то есть до последнего своего дыхания, оставаться верховным повелителем страны.

Это не так сложно, как кажется. Вот уже более десяти лет в стране нет ни единого государственного института, который был бы в силах противостоять любому решению Путина, совершенно независимо от нелепости или бесчеловечности этого решения. Парламент, Верховный суд, СМИ не годятся даже на роль декорации. Выборы, как голые пятки: смешно, пока щекочут. Правительство перепугано, отчего кажется еще бестолковее, нежели оно есть. Пожизненному правлению Путина остались лишь две реальные угрозы: дворцовый переворот и марш протеста числом в треть Москвы.

Мания преследования — профессиональная болезнь диктаторов. Сталин, как слепой, прошел мимо опешившего Хрущева, топча розы и бормоча: «Я пропащий человек, я никому не верю». Гитлер внезапно для всех ломал расписания своих поездок. Мао десятилетиями не казал носа из Запретного города.

Путин уже давно знаменит в подлунном мире как непревзойденный лжец. Но спецслужбы планеты знают, что он также и фантастический трус. Его ужас перед покушениями превосходит все мыслимые границы. Он никогда не отщипнет и крохи хлеб-соли в самом гостеприимном аэропорту. На банкетах не прикоснется к бокалу губами. Чтобы запутать мстительных злодеев, он опаздывает ко всем, включая папу Римского и британскую королеву. По пути в Аргентину делает внезапную, никому не нужную посадку в Никарагуа, лишь бы сменить утвержденный маршрут. Для своего Рождества выбирает по наитию мелкие захолустные церкви, лучше с приютскими детьми, которых легко обыскать. На свою инаугурацию едет по пустой Москве.

И так далее.

Николо Макиавелли, хоть и современник Ивана Грозного, правильно завещал государям никому не передоверять охрану своей особы. Правда, в Европе короли давно ездят на велосипедах, а президенты обходятся парой охранников. Но это в Европе. А у нас Путин, внутри огромного кортежа, на страшной скорости, под вой сирен утверждает незыблемость средневековых традиций. И еще успевает оглядываться по сторонам.

А вот Украину чуть не проглядел. Может, если бы не мертвый Каддафи с черной дырой в страшном лице, не белые ленты обнаглевших бандерлогов да озверевший планктон Болотной, голоштанной Украине так и удалось бы беспрепятственно прошмыгнуть в Европу. И это, теперь ясно, была бы большая беда. Даже Болгария с Румынией, уж на что нищие приживалы покойного социалистического лагеря, а тоже прихорашиваются и кокетничают, попав в Европу.

Благополучная Украина, со своими 45 миллионами населения, с необъятными черноземами и глубоководными незамерзающими портами, с европейским парламентом, честными судами и свободной прессой, с демократически избранными президентами и усмиренной коррупцией, представляла бы собою страшную угрозу Путину. Победоносный Майдан — это хуже войны, хуже дворцового переворота, хуже всего, что может нарисовать воображение маленького человека, по дикой, невероятной случайности оседлавшего пусть и глуповатую, но всё же очень большую страну.

Мануэль Хосе Баррозу ошибся. На его глазах Россия из преуспевающей, ядреной молодицы за неполный год превратилась в согбенную вздорную старуху. По своей воле. Португалец Баррозу в шоке, американец Обама изумлен, немка Меркель в отчаянии. Разрушение послевоенного мироустройства, конец европейскому торговому партнерству, гибель многих тысяч украинцев и россиян, жуткое падение уровня жизни обеих стран, отвесное пике рубля и гривны — ну, должны же быть у этих катастрофических перемен хоть какие-то серьезные, вызывающие доверие причины. Настоящие, не надуманные. Ведь нельзя же истреблять соседей и себя только потому, что некогда на выжженном солнцем полуострове какой-то немытый днепровский князь, происхождения скандинавского и нам, кстати, седьмая вода на киселе, впервые осенил себя святым крестом. Вон и сам Путин, как известно, прервав безупречный партийный стаж, крестился в водах библейской реки Иордан. Ну и что? Значит ли это, что пройдет еще 1.100 лет и отдаленные потомки Российской Федерации на этом основании получат законное право отторгнуть у Израиля пол-Самарии, а в город Хайфу запустят очередного Гиркина-Стрелкова? Ведь это же бред, ну, просто чистое помешательство!

А уж Советский Союз Путину и вовсе ни к чему. Чем памятен Советский Союз безвестному сотруднику КГБ? Генеральские тычки, протоколы на интеллигентных диссидентов, тоска гарнизонных интриг и — венцом карьерных успехов — дрезденское пиво. Вся его дивная, сказочная жизнь только началась с падением Берлинской стены.

Португалец Баррозу, который, отслужив главой Европы, вышел на пенсию, так никого и не убив, не отравив, не посадив в тюрьму по своему хотению, вряд ли в состоянии понять, что есть чувства куда сильнее тоски по сгинувшему общественному строю. Это страх. Не контролируемый разумом ужас, когда ноги вдруг становятся ватными, а виски покрывает леденящая испарина. Так бывает, когда кому-то, кто приказал взорвать дома на Гурьянова, вдруг ни с того, ни с сего приснится Майдан.

Впрочем, ни с чего Майдан не приснится. В этой простой истине заложены причины глубинного взаимного непонимания между Путиным и прочим миром, ему не подчиненным. Ни один серьезный эксперт не предсказал, что Путин нападет на Украину. Слишком очевидны и бесспорны были резоны, что это позорно, гадко и очень опасно. «Ну, не враг же он сам себе!» — со снисходительной улыбкой откликались эксперты, с налёту, без обсуждения исключая такой исход.

Но это свершилось. Мания преследования, поселившаяся в существе одного ловкого человека, стала генеральной линией внутренней и внешней политики драчливой и неопрятной российской державы. Отпечаток неодолимого страха на первом лице будет все чаще отзываться провалами нашей экономики, бессмысленной болтовней дипломатии, растущими тюремными сроками и ударами исподтишка наших славных Вооруженных сил.

А может, и ударами в открытую. Может, даже с применением ядерного оружия, как не раз грозил неназванным супостатам начальник нашего Генерального штаба. Эти варианты, продиктованные безумием, не стоит рассматривать хотя бы ввиду их полной алогичности и непредсказуемости.

Но даже самый благостный из возможных вариантов полон неизъяснимой горечи. Вряд ли Крым навсегда «вернулся в родную гавань», как тешат себя мечтами крымнашевцы. Но что Украина ушла в Европу, навсегда оторвавшись от материкового «русского мира» — это факт.

Чем этот факт грозит России? Как изменится жизнь Украины? И что уместнее говорить двум некогда братским народам — «до свидания» или «прощай»?

В отличие от действий, продиктованных ужасом первого лица, отношения двух соседних народов поддаются обоснованным прогнозам. И в этом мы с вами вскоре убедимся.

Владимир Надеин

По материалам: ej.ru

По теме: Америка виновата

Бумеранг уже на подлете к Москве

Как тебе, Путин, спится???

Скорбное предчувствие

Путин готовит свой последний блицкриг в этой войне

Режиссер Андрей Некрасов: Украина представляет «опасность» для российской идентичности

Украина должна быть готова к распаду России

Россия не только наш враг, это наша добыча

Если некому крикнуть: «Хозяин сошел с ума», то смерть — вопрос времени

Россию ждет страшное будущее, но она его заслужила

Лиза Богуцкая: Путин и ГРЕХОПАДЕНИЕ

Страшно видеть, как интеллигентные россияне превращаются в идиотов говорящих: «Украина — просто территория»

Поділитися: