Он вышел на сцену и пообещал, что говорить будет тихо, а петь – громко. И когда он говорил, то был тих, интеллигентен и ироничен (по крайней мере поначалу), а когда пел – хрипел, рычал, плевался в микрофон, гримасничал, не стеснялся мата и становился болезненно злобный, как тролль. Вот такой он, волгоградский бард Александр (Бранимир) Паршиков, авторские песни которого могли послушать все, кто заглянул в арт-центр «Квартира» 18 сентября.
Надо признаться, зрительный зал не был полон даже наполовину. Зато «посиделки» получились уютными, почти в духе квартирника. Да и самого Бранимира это нисколько не смутило – казалось, он, как человек увлеченный своим делом, мог бы выступать и ради одного слушателя.
Нужный лад – что-то среднее между сказочными присказками и обыкновенным дурачеством, был задан сразу. Александр Паршиков, перевоплощающийся на сцене в барда Бранимира, первым делом сообщил зрителю, что этот концерт праздничный – он «посвящен памяти великого барда Майкла Джексона, который трагически отравился героином и застрелился в баре Мариуполя». Впоследствии «не злым тихим словом» поминались и многие другие зарубежные звезды, чему был подведен короткий итог: «Там, в Англии, чепуха (Бранимир использовал словцо покрепче, но мы не будем его повторять – авт.), а не музыка. Ничего не сравнится с живительной силой авторской песни!»
Вообще Бранимир со сцены много рассуждал и беседовал со слушателями. Например, он неоднократно начинал говорить о том, что можно было бы охарактеризовать как истоки его творчества и попытки самоопределения, однако все тот же иронично-баловливый лад (его Бранимир стойко придерживался по крайней мере в первой половине своего выступления) превращал все в сказку-прибаутку. Так, фраза «Мы, барды…» из уст этого рычащего матерщинника звучала почти как издевательство. «Простите, что я сегодня без свитера с горловиной, униформы всех бардов, и без панамки, сделанной из газеты. Наверное, нужно объяснить смысл этого традиционного бардовского прикида. Свитер с горловиной – эта старинная тамплиерская традиция, а панамка из газеты – это эманация глаза Гора».
Впрочем, в своих песнях Бранимир был совсем другим. Хриплый, рычащий, обладающий странной манерой исполнения – как будто не поет, а буквально давит из себя звуки, обплевывающий микрофон, он, при детальном рассмотрении, оказался чем-то более содержательным, чем хулиган-матерщинник, как могло показаться на первый взгляд. Тут звучали и библейские мотивы (много посылов к библейским персонажам, например, песня «Ева ела», или песня, в которой звучал рефрен «Иуда, приди, мир так ждет твоего поцелуя!»), и патриотические мотивы (преимущественно тема войны и даже старинные казачьи песни), и даже… сложно поверить… тонкая лирика. Так, песня «Орлики», в которой угадывалась тоска раннего сиротства и нежной привязанности к родителям, могла бы даже вызвать слезы:
Бледное, хмурое солнышко
Скрылось за Лысой горой.
Детушки славные, орлики
Плачут в избушке сырой.
Если бы не хулиганская выходка исполнителя. Так, второе повторение рефрена «С мамой ходить в сад» волей Бранимира трансформировалось в «С папой ходить на джихад».
О чем еще поет Бранимир-Александр? В его грубоватых, но не лишенных своей особой поэтики текстах можно найти практически все. Ярким примером любовной лирики может быть песня «Лили Марлен» – любовь с привкусом пороха, утраченная страсть, поверженный идеал любви, который затмил воинственный Марс.
С поля битвы мчатся на небо маршрутки
Через марево напалмовых долин.
Ты сидишь и нервно крутишь самокрутки,
«Бритый шилом – гретый дымом» исполин.
Ты любил её арийские веснушки,
Как Артурчика застенчивый Верлен.
Ты холил её и лепетал на ушко:
«Будь со мной, моя Лили Марлен!»
И итог этой истории:
Ты пришел, бряцая кульмскими крестами,
Развесёлый и безногий Гуинплен.
На полу бледна, изъедена глистами,
Крепко спит твоя Лили Марлен…
А временами Бранимир выступает в роли моралиста. Что, кстати, ему совершенно не идет. Так была исполнена песня «День рождения Христа», перед которой исполнитель зачем-то начал долго пояснять (уже, кстати, совершенно серьезно), почему да отчего была создана эта песня, и как ее стоит понимать. Хотя, в принципе, она совершенно не нуждалась в разъяснениях.
Вместе с этой песней в концерте случился определенный перелом. Очевидно, опасаясь, что он будет понят или истолкован неверно (хотя публика, казалось бы, принимала вполне адекватно), Александр (Бранимир) Паршиков стал пояснять, как следует понимать то, что только что звучало, и что еще будет звучать. С долей гордости он начал говорить о том, как часто его обвиняют в излишней чернухе. Мол, песни злые, и, послушав их, жить совсем не радостно. Но, мол, мир такой и есть – злой и противный, вот ему (Бранимиру) и хочется вскрыть этот нарыв до основания, чтобы мир не сомневался в своей порочности, а попытался осознать и исправиться. В оригинале это признание звучало так: «Мне в глубине души стыдно, что я пою про всякие гадости. Но это эскапизм [непечатное слово], эскапизм страуса, у которого голова в песке, а [непечатное слово, которым можно назвать филейную часть страуса] снаружи!» И в итоге, со всей своей скромностью, Бранимир сравнил себя с Вергилием, который водил Данте по девяти кругам ада, так, хотелось бы представить, и он, Бранимир Паршиков, водит за собой своих слушателей.
Хотелось бы понять, а какой же он на самом деле, этот многоликий Бранимир? Сказочник-балагур, хулиган-сквернослов, инфантильный рифмоплет, переполненный подростковым максимализмом, или тот самый тонкий, чувственный и чувствующий поэт, который только прячет свое мягкое нутро под маской этой брани и грубости? Ведь, по сути, никакой особой чернухи в его песнях нет, кроме проскакивающей временами грубоватости, но есть масса ясных, современных и своевременных мыслей о людях и природе вещей. Ведь спел же он «Этот мир стоит не на китах, а на горбах Матрены и Терезы… Не безумству храбрых я пою, а горбам Матрены и Терезы». И помянул в своем творчестве героически погибшего Евгения Родионова, который принял мученическую смерть, но не отрекся от веры. И даже сознался в любви к родине. Не прямо – но своими песнями, что может быть ценнее многих клятв лжепатриотов.
Очень бы хотелось, чтобы Александр (Бранимир) Паршиков еще не раз заглянул с концертом в наш город. И вот тогда, возможно, однажды, мы сможем разгадать феномен его многоликости или просто еще раз послушать его песни – смешные, хулиганские и злые, но в то же время сложные, полные, насыщенные эмоционально. Как сама жизнь.