Встреча с пенсионным туристом

13 червень 2016 о 13:01 - 1875

Олена ГарагуцОлена Гарагуц


Встреча с пенсионным туристом

Сейчас это уже запретили, но совсем недавно пенсионеры, проживающие на временно оккупированных территориях занимались порицательным со стороны сознательного украинского гражданина, промыслом, который получил название пенсионный туризм.

На майские праздники я отправился в Северодонецк к друзьям, которых всю жизнь знал в Луганске, и которые осели после печально известных событий на Донбассе в ближайшем, довольно крупном и главное украинском, Северодонецке или в простонародье Севере.

Ехал я из Днепра на автобусе, другим транспортом добраться туда, не реально, потому что железная дорога в Север почему-то не идёт.

В большом иностранном автобусе было людно и тесно. Со мной рядом ехал пожилой мужчина, который всё никак не мог усесться в, казалось бы комфортабельном на первый взгляд, кресле. Автобус был хоть и иностранный, но такой старый, что пассажирские кресла давно утратили все, ранее присущие им, признаки комфортабельности. На пожилого мужчину постоянно падала спинка впереди стоящего кресла и он кряхтел и возмущался, упираясь в неё коленями.

Проиграв в неравной борьбе с давящим его передним креслом, мужчина всё-таки успокоился и завёл разговор со мной.

– А вы куда едете?

– До конечной. До Северодонецка, – был мой ответ.  

– А я до Артёмовска, а потом на Дружковку, – сказал, вздыхая, мужчина, назвав по привычке новопереименованный Бахмут Артёмовском, – мне бы успеть на автобус туда… а этот так медленно тянется, боюсь не успеть. Если не успею, то придётся до шести утра ждать следующего на Дружковку.

– Успеете! – Подбодрил его я, хотя действительно автобус медленно лавировал в пробках на проспекте Правды, который я тоже по привычке так называю, ведь в действительности проспект, выводящий транспортный поток из Днепра уже некоторое время называют Слобожанским.

Потом мы несколько километров помолчали. Каждый был занят своими думами. Я смотрел в окно, мужчина всё упирался коленками в спину кресла, пытаясь отвоевать себе маленькое пространство для комфортного путешествия.

– Вы в Северодонецк за пенсией едите? – прервал молчание мой попутчик.

– Нет. – Удивился я, – еду к друзьям.

Мужчина, видимо заметил моё удивление его предположением, и сказал:

– Я подумал, что вы переселенец и едете за пенсией. Мне вот надо пенсию переоформить, а потом домой успеть вернуться. Я из Красного Луча вообще. Бабка моя переоформила и уже ездила её получать, а я болел, вот только сейчас собрался…

«Ага! Пенсионный турист, значит!» – подумал я. Зло так подумал, и мгновенно поменял отношение к своему соседу на более негативное. Я подумал ещё тогда, что надо будет обязательно вывести его на разговор о том, что живёт он на земле, захваченной сепаратистами и пророссийскими наёмниками, у них там, скорее всего пенсию получает, а сюда ещё за одной приезжает. «Самый смак, – крутилось в моей голове, – если он начнёт что-то плохое об Украине говорить. Вот тогда я его и начну гада давить аргументами типа: а что же вы в эту ненавистную страну за денежками ездите, если так её хаете? Не нравится вам Украина, так и нечего сюда приезжать! Да ещё валюту украинскую получать!»

– Понятно. Ну вы почти угадали, я действительно переселенец. Как из Луганска в июле 14-го уехал, так не разу туда не возвращался. Хоть и родители у меня там и дом родной, но ехать в это логово сепаратистов мне не хочется, – начал было я издалека, чтобы потом направить разговор в нужно русло и вывести коварного врага на чистую воду. Но тут мне позвонили родственники, те самые, которые остались в Луганске и начали справляться о моём путешествии, а заодно в очередной раз уговаривать заглянуть и к ним хотя бы на денёк.

Потом мне звонил ещё кто-то и ещё… В общем мой порыв гневно поспорить с дедом как-то притупился и все эмоции сошли на нет, утратив свою разрушительную силу. Однако, теперь мне уже абсолютно было не жаль старика, которого немилосердно давили спинкой кресла. «Так ему и надо! – злорадствовал про себя я, – пенсионный турист, сволочь! Пусть хоть в дороге бед и лишений натерпится, хоть какую-то цену уплатит за украинскую пенсию».

После Павлограда пенсионер отсел от меня. Конечно не потому, что я метал в его сторону колкие взгляды. А потому что освободилось место, и он поспешил пересесть подальше от наваливающейся спинки.

Любопытно было бы узнать его историю до конца: почему он едет в Дружковку, если живёт в Красном Луче? И что он делал в Днепре? И что там за переоформление такое? И главное, как он относится к этом «двойному стандарту» – брать у наших и ваших?.. Говорят: «вумнэ телятко двух маток сосэ». Может это в каких-то иных случаях и хорошо, но явно не в нашей сложившейся ситуации.

Получается там ты получаешься пенсию и чувствуешь, значит, заботу Путина (?!), сепаратистов (?..), по причине этой заботы у тебя в душе вскипает любовь и благодарность к этим гадам. Ты доволен тем, что они сейчас на твоей земле. А Украина, тогда, при таком мировоззрении, тебе должна и обязана, ведь ты там всю жизнь проработал, строил это государство, зарабатывал для него (понятное дело, что для себя, но так же красивее и высокопарнее звучит – что делая какую-то там работу ты зарабатывал деньги государству, поднимал его ВВП) и так далее.

С другой стороны, если ты ненавидишь людей, захвативших твою землю и перманентно разрушающих на ней всё, в том числе и твой дом, то, тогда как ты можешь брать деньги из этих кровавых рук? Ладно, у тебя нет возможности уехать, особенно, если тебе за 60 и единственное что ты нажил за свою жизнь это двухкомнатная квартира в хрущёвке, которая теперь оказалась на оккупированной территории. Но можно же сделать на собой усилие, подавить свою алчность и желание халявы, и сознательно отказаться получать пенсию из рук врага!

Невозможно быть немножко беременным. И рассиживаться на двух стульях тоже не хорошо – геморрой за собой повлечь может. Потому что, согласитесь, это же не так просто, что к тебе вот взяли и пришли, и пенсию российскими рублями принесли. Ну, а ты такой, протянул руку и взял, вроде как не удержался, поддался сиюминутному искушению.

На самом деле: это же надо ходить по их (сепаратистским) этим инстанциям, получать какие-то справки, приносить какие-то бумажки, стоять в очередях, оббивать пороги кабинетов. Это значит сознательно, а не сиюминутно.

Пока я это всё себе думал, автобус привёз меня в Северодонецк. За дедом-пенсионным туристом я следить перестал и не знаю, вышел ли он там, где хотел, и успел ли туда, откуда, я так понимаю, планировал отправится в свой Красный Луч. Меня встретили друзья и вечером в компании я рассказал историю о том, как повстречался в живую с пенсионерам, который ездил в путешествие за украинской пенсией.

– И ты, я так понял, его осуждаешь? – спросил меня мой друг Иван.

– Конечно! Что тут хорошего? Живёт там, сюда за украинскими деньгами ездит. Даже, если откинуть все морально-этические предпосылки – это же просто вымывание денег из нашей, украинской экономики. Ведь сколько таких пенсионеров… и они всё ездят и ездят. А там эти денежки спускают на продукты российские и на контрабандные товары.

– Это, конечно так, но… я бы так не стал с плеча рубить. Людям надо как-то выживать, – парировал мою браваду Иван. – Ты думаешь у них там пенсии большие?

– Не знаю.

– А я знаю, что небольшие. Три-пять тысяч деревянными (рос. рублями значит прим. авт.). И это при тамошних ценах. О них ты уж точно знаешь. Тебе же родители рассказывают, что там любые продукты в два-три, а то и пять раз дороже наших. Вот и подумай, как там пенсионеру прожить. Помнишь мы когда-то вопросом задавались, почему пенсионеры всегда такие бедные. Что вот, если бы нам ни за что платили бы деньги, и нам не надо было бы ходить на работу, то нам бы хватало. Но нифига не так! У них существенный расход идёт на лекарства, потому что здоровье уже не то. Лекарства сам знаешь, сейчас просто-таки драгоценные, а жить всем хочется и не болеть тоже. Вот и подумай.

– Их, получается, спасают эти тысяча семьсот – две тысячи гривен, за которыми они мотаются к нам? Да там только на одну дорогу полпенсии уйдёт.

– Всё равно выгодно: тысяча или чуть меньше всё равно останется, а это уже на месяц валидолом тем же закупиться. Понимаешь, если бы им тут у нас платили действительно много, ну или хотя бы достаточно – тысяч десять, к примеру.

– Ага, и жильё бы ещё нормальное и бесплатное предоставили, – добавляет Димка.

– Да, тогда другой разговор. Тогда их можно было бы обвинять, что жируют уже и хотят получить больше необходимого – продолжает Ваня. – А так, ну что такого им Украина предложила, чтобы они сюда перебрались или от вражеской пенсии отказались? Ничего. Просто можно было бы гордость проявить и, отказавшись от украинской или от российской пенсии сдохнуть с голоду. Может кто-то так и поступил…

– Я уехал, квартиру свою там оставил, а здесь что? Снимаю втридорога. Где льготное жильё или такие выплаты, которые покрывали бы сумму аренды? – разворачивал разговор немного в иную сторону Димка. – Какие-то там смешные гроши платили по началу, а потом начали придумывать кучу ограничений и запретов чтобы их не платить.

– Да, знаю я о чём ты, это то условие, если переселенец официально не трудоустроиться, то его лишают этой шикарной помощи в тысяча двести гривен. – Вспоминаю я.

– Вот и я о том же! – Соглашается с нами Ваня, – как украинское правительство тогда говорило: «Покидайте оккупированные территории, переезжайте жить и работать на территорию, подконтрольную Украине». Я сгрёб семью в охапку, взял всё, что может влезть в легковую машину и покинул. И что я тут получил?

Следует немного остановиться на истории Ивана. Она довольно показательна. В Луганске у него была своя трёхкомнатная квартира, работал он на ТВ, то есть, работа престижная и хорошо оплачиваемая. Семья накопила даже на старенькую иномарку. Сложа руки не сидели, и к рождению первенца ещё и сделали довольно дорогостоящий ремонт в квартире.

После захвата террористами телекомпании, перед сотрудниками стала дилемма, оставаться работать на власти так называемой лнр и быть рупором пропаганды или переезжать на украинскую территорию (часть оборудования телекомпании удалось эвакуировать из-под самого носа у сепаратистов). Семья Ивана приняла решение переехать.

С полугодичным малышом поехали сначала в Суммы (там были родственники), но там зарплаты маленькие, жена работать не может, сидит с ребёнком, заработка одного главы семейства на съёмное жильё и полноценную жизнь не хватает. Да и с родственниками ютится долгое время не будешь.

Пробовали штурмовать столицу, но там с жильём ещё сложнее – цены вообще космические, даже при том, что тогда ещё семья получала все выплаты, а это: так называемые «переселенческие» на каждого из членов семьи, плюс выплаты на ребёнка. И всё равно семья бедствовала. Осели всё-таки в Северодонецке, куда переехало ТВ, на котором работал Иван. И не прогадали (если в таком положении можно вообще так выразиться). Работодатели подсуетились и поселили семью в малюсенькую комнату в общежитии. Так прожили около года.        

– Вот плачу теперь две с половиной за вот это, – Иван обвёл руками довольно ветхую квартирку на первом этаже, сырую и тёмную, –  и это только за саму квартиру, а ещё за коммуналку тысячу-полторы. Но я власть украинскую послушал, переехал. Только вот мне выплаты не платят, потому что я пока по стране скитался в поисках места, где осесть, официально не трудоустроился. Но Украина же меня звала, вот я и бросил свой дом. Жду, может чем-то всё-таки поможет… А пока жду, помогаю себе сам, как могу. Вот и эти пенсионеры, как могут, так и выживают. Знакомые, которые там остались, говорят, что я придурок, а я просто на сепаратистов работать не хочу, жить рядом с ними не могу. Но и тут жить тоже не просто, хотя так, я считаю, быть не должно. Они же обещали…

И ведь действительно обещали помогать и призывали покидать. С этим не поспоришь. А вот с таким явлением, как пенсионный туризм поспорить можно. Но после услышанного, увиденного и пережитого, как-то не хочется. Пусть это двуличие остаётся морально-этической дилеммой несчастных пенсионеров.

А на совести государства пусть остаётся… впрочем, ничего у него на этой совести не останется. Потому как нет этой совести вовсе. Есть холодный и циничный расчёт: запрещать, ограничивать, проверять.

Никакого пенсионного туризма! Пусть переезжают сюда (куда?!) и постоянно проживают здесь в квартирах за 3-4 тысячи гривен, тогда мы им заплатим их обещанные 2 тысячи гривен пенсии.

Пусть переселенцы получают меньше выплат! Трудоспособных ограничим – сами заработают. Для всех остальных ожесточим правила, устроим проверки, чтобы не жировали на государственные 1.200 грн.

Льготное жильё? Нет такого жилья! Создание новых рабочих мест за счёт удобных условий для развития бизнеса. Ишь чего захотели! В центр занятости бегом! Там вас трудоустроят на зп в 1.200 грн. В сумме с соцвыплатой, если вас её не лишили, выйдет аж 2.400 украинской валюты.

«Мы все свои обещания выполнили, разве не так?» – говорит нам государственная власть. А под своими словами и действия таит лишь одно: «Вы никому не нужны. Захотите жить – ещё не так раскорячитесь».      

    

           

   

Підписуйтесь на наш телеграмм

Поділитися: