Днепроцентризм: миссия выполнима О концепции и новой формуле «днепропетровской идеи»

05 квітня 2007 о 13:20 - 1192

Олена ГарагуцОлена Гарагуц


Празднуемый в этом году 75-летний юбилей Днепропетровщины, как и любой другой юбилей, – это не только повод к здравицам в честь юбиляра, праздничным мероприятиям и визитам больших киевских гостей. Что более важно – это серьезный повод к самоосмыслению, к обозначению проблем развития региона, к определению места и роли нашей области в сложном национальном организме по имени «Украина».

Днепропетровский инкубатор

В 90-е годы минувшего века немало было сказано о так называемом «днепропетровском феномене» – непропорционально большой роли днепропетровских партийно-хозяйственных кадров в управлении советской империей и в формировании административно-бизнесовых элит независимой Украины. Неоднозначные и, вместе с тем, мощные фигуры Брежнева, Щербицкого, Кучмы, Лазаренко, Пустовойтенко, Тимошенко, Пинчука, Коломойского, Тигипко и  многих других политических лидеров и капитанов крупного бизнеса сформированы именно в днепропетровской «кузнице кадров». За этими «ледоколами», пробивавшими дорогу к командным высотам и финансовым ресурсам, выстраивались целые когорты выходцев из нашего региона, творившие в Киеве и Москве то, что принято называть «днепропетровским кланом».

Такой плодовитости придне­провской земли на сильных мира сего способствовала яркая местная номенклатурно-управленческая школа, созданная не только выдающимися личностями, но и уникальными социально-экономическими условиями нашей области. Нужно отметить высокотехнологичность размещенных на Днепропетровщине производств (той же ракетно-космической отрасли), требовавших и воспитывавших высококлассных управленцев, а также разностороннюю развитость отраслей промышленности и сельского хозяйства, отсутствие довлеющей производственной монокультуры (как угледобывающей на Донбассе). Все это даже в условиях плановой экономики позволяло получать местным кадрам богатый и неповторимый опыт управления сложной социально-экономической системой и выигрывать в конкурентной борьбе за власть с другими региональными командами.

Приходят «варяги» – исчезают деньги

Властное влияние днепропетровских групп позитивно сказывалось на развитии города и области: пролоббированные ими миллиардные бюджетные инвестиции создали стратегические проекты, преобразившие наш регион: заводы, мосты, дороги, объекты социально-культурной инфраструктуры и даже недостроенное метро – все это наследие «днепропетровского клана», частично сохраненное и во многом приумноженное даже в «черные девяностые».

Но в последние годы днепропетровский эскалатор, исправно поднимавший «птенцов гнезда Днепрова» на Печерские холмы, уже не работает с былой эффективностью. Уже давно в украинском парламенте нет крупного днепропетровского лобби, каким была в свое время группа «Єдність» или лазаренковская «Громада», да и представительство Днепропетровщины (2,8 млн. избирателей) в высшем законодательном органе страны значительно меньшее, чем у таких не вполне благополучных, дотируемых областей, как Луганская, Закарпатская или Кировоградская. Еще хуже картина – в правительстве и Секретариате Президента, где выходцев с Днепропетровщины остались считанные единицы. Знаковым симптомом хронических проблем днепропетровских элит стало назначение главой обл­госадминистрации стопроцентного «варяга» Юрия Еханурова, последующее возвышение которого до поста премьер-министра продемонстрировало, что область все еще может быть стартовой площадкой для «взлета на Киев», но центр управления «кадровыми полетами» находится не в Днепропетровске. А допинговые бюджетные средства тем временем вливаются в другие регионы (преимущественно в соседний Донбасс, удивляющий нас сегодня качеством дорог, меценатской щедростью его правителей и невиданным размахом строительства).

Донор для Донбасса

Необходимо признать, что Днепропетровщина, в определенной мере сохраняя финансово-промышленное лидерство, будучи основным бюджетонаполняющим регионом Украины, регионом-донором №1, утратила свое политическое лидерство и проигрывает состязание элит хорошо организованной и жестко структурированной донецкой группе и защищающей ее интересы Партии регионов. Последняя, оставаясь по сути партией одного региона, воспользовалась «днепропетровской немощью» и узурпировала право говорить от имени всех промышленно развитых областей нашей страны, при этом во вспомогательные части «Армии Донбасса» рекрутируются осколки былой днепропетровской славы, такие как Владимир Яцуба и Дмитрий Табачник.

Но, в отличие от своих днепропетровских предшественников, сплачивавших юго-восточное промышленное лобби в 1994, 1998 и 1999 годах, донецкая элита демонстрирует упрощенное понимание власти и государственного управления, сводящееся к проталкиванию своих (даже таких хамов, как депутат Калашников) и выдавливанию чужих (даже таких талантливых и толерантных, как дипломат Огрызко).

Более того, донецкие элиты, становление которых до последнего времени проходило вдали от общенациональных культурных и административных центров, оказались ментально более совковыми, зараженными провинциально-малороссийскими комплексами неполноценности по отношению к бывшей московской метрополии и проникнутыми непреодолимым желанием копировать ее антиевропейские, антидемократические культурно-цивилизационные шаблоны.

В отличие от «донецких регионалов», днепропетровские элиты, даже придя к власти на популистских пророссийских лозунгах, близких сердцу посткоммунистического электората Юго-Востока, никогда не старались реализовать на практике ни идеи «двуязычия», ни идеи ослабления и ликвидации президентских институтов. Именно в более лояльном отношении к украинской государственности и европейскому выбору состоит кардинальное отличие не только «днепропетровских» кадров от «донецких», но и стихийно исповедуемых ими вариантов идеи местного патриотизма.

Смерть прошлого

Есть много причин ослабления днепропетровских элит: сначала был большой раскол в верхах и война на взаимное уничтожение между Кучмой и Лазаренко, помножившая на ноль созидательный потенциал обеих сторон и фактически устранившая сильную административно-политическую составляющую днепропетровской группы. Было и головокружение от успехов, вылившееся в «днепропетровское чванство», коррупционные скандалы, авторитарный олигархический режим («кучмизм»), деморализовавшие простых днепропетровцев и опостылевшие доброй половине Украины. Была продолжающаяся и сегодня «киевская ассимиляция» днепропетровских политиков и предпринимателей, которые, переселяясь в Киев, растворяются в столичном истеблишменте, теряют связь с регионом и представляют уже не его, а лишь свои личные разрозненные политические и бизнесовые связи. После изгнания Павла Ивановича было и всевластие в области крупных корпораций, и противостояние деливших предприятия и финансовые потоки «Интерпайпа» и «Привата», особенно разгоревшееся во время событий 2005 года вокруг Никопольского завода ферросплавов. Но более всего «днепропетровский феномен» размывался и размываем исключительно феодальным принципом построения местных элит на личной преданности патрону – без какой-либо внятной объединяющей региональной идеи.

Последней точкой системного кризиса старых днепропетровских элит, сформированных в 80-90-е годы прошлого века, стало санкционированное Лазаренко из-за океана вхождение «Громады» в откровенно продонецкую коалицию в областном и других местных советах. Измена этой политической силой своей миссии защиты интересов региона превратила ее в донецкого сателлита и развеяла последний миф о последнем «днепропетровском герое».

Идеология собирания камней

Поражение днепропетровских элит на последнем историческом этапе отнюдь не означает поражения «днепропетровской идеи». Наоборот, точное определение идеи местного днепропетровского патриотизма и переосмысление «днепропетровской миссии» стало возможным именно в связи с этим поражением и донецкой экспансией. Как возможным, актуальным и необходимым в ближайшее время станет «региональное примирение» (аналог которому – национальное примирение в странах, переживших гражданские войны), между враждовавшими мега-корпорациями и местными лидерами. Во всяком случае, именно к этому должен подталкивать их инстинкт самосохранения. Важны также поиск и выдвижение новых региональных лидеров, способных консолидировать элиты и граждан Днепропетровщины вокруг решения наболевших коммунальных, земельных, транспортных и других местных социально-экономических проблем. Очевидно, актуальным будет и поиск оптимальных организационно-политических форм будущего «днепропетровского ренессанса» или, если угодно, «днепропетровской реставрации».

Но наиболее важной для победы днепропетровских элит в состязании за власть над регионом и Украиной, за доступ к стратегическим национальным ресурсам будет именно идеологическая подготовка. Понятно, что плодами этой победы, прежде всего, воспользуются те или другие кланово-корпоративные структуры, но все же именно наличие идеологической базы позволит нацелить широкие слои бизнеса, политикума и общественности на ускоренную модернизацию нашего региона как базового для развития всей страны.

Сердце Украины

Чтобы обеспечить возрождение области и не ставить под сомнение единство страны, идеология новой Днепропетровщины должна быть созидательной, мобилизирующей, созвучной общенациональным задачам, ни в коем случае не деструктивной и не провинциально-изоляционистской. При всем соперничестве с донецкой, галицкой и другими субнациональными концепциями развития, «днепропетровская идея» должна исходить из необходимости органичного единения всех «региональных голосов» в украинском хоре.

Чтобы выжить и победить, «днепропетровская идея» должна быть мессианской и панукраинской, а потому днепроцентричной. «Днепр – сердце Украины» – предлагаемая новая ее формула, днепроцентризм – новая концепция.

Историческое их основание – в той особенной роли, которую сыграл в социально-экономическом развитии Украины, в становлении ее современной этнографической и государственной территории наш регион, начиная с 16-го века, со времени основания Запорожского казачьего войска, большинство сечей и земель которого находилось на территории Днепропетровщины. Именно тут был казацкий форпост Украины, отражавший удары кочевого и мусульманского миров, обеспечивший освоение и колонизацию Дикого Поля. Именно тут, на перекрестке горнорудной и угледобывающей провинций возникла украинская металлургия, и сегодня являющаяся основной движущей силой нашей экономики. Отсюда начался украинский поход к высоким технологиям, мировой экономической кооперации и космическим мирам. Это – экономический, историко-географический и этнополитический центр и перекресток Украины, где пульс ее жизни часто ощутимее, чем в столице. Именно Днепропетровщина – промышленно развитый русскоговорящий регион, большинство жителей которого считают родным украинский язык и не подвергают сомнению ценности украинской независимости, в состоянии интегрировать Центрально-западную и Юго-восточную Украины, стать мостом между Левым и Правым берегами Днепра.

Днепроцентризм может стать мощным орудием в руках днепропетровских политиков, администраторов и бизнесменов, возродив их влияние в области и в Киеве, но когда эта идея овладеет массами, политический процесс и экономическое развитие перестанут быть привилегией элит.

Андрей Денисенко

Підписуйтесь на наш телеграмм

Поділитися: