ГОЛУБОЙ ТЕРРОР

02 квітня 2007 о 07:35 - 1762

Молодые «мальчики по вызову» — товар относительно недорогой, Киев заполонён приезжими парнями из бедных семей, а также вчерашними выпускниками детдомов. Но есть в прайсе и эксклюзивная услуга — клиент заказывает конкретного понравившегося ему мальчишку. Если с ним не удаётся договориться об оказании сексуальных услуг за деньги, то его обманом или силой заманивают к клиенту, а после случившегося заставляют замолчать навсегда. Неофициальная статистика свидетельствует: в 80% случаев убийство несговорчивого парня маскируют под добровольное повешение.

 

Киев превращается в «голубую столицу» европейского масштаба. Он пока не сравним с Амстердамом — ни по количеству узкопрофильных мест отдыха, ни по толерантности к людям нестандартной ориентации. Зато «товар» здесь — на все вкусы и отклонения, гораздо дешевле, чем в той же Москве. А если мальчика нельзя купить, то можно изнасиловать и убить. Всё указывает, что так и случилось с 17-летним сыном народного депутата Украины первого созыва Леопольда Табурянского — Русланом. Равно как и со многими другими жертвами извращенцев, которые заканчивали жизнь якобы самоубийством.

Добрый учитель?

Отбыв депутатскую каденцию, бывший кандидат в Президенты Украины Леопольд Табурянский вернулся в родные края в 1994 году. Тем временем его младший сын Руслан уже учился на первом курсе Киевского национального экономического университета. Успевал неплохо, был душой любой компании — «солнечным мальчиком», как называли его однокурсники и преподаватели. Правда, отношение к нему не всех преподавателей вписывалось в общепринятые рамки приличия. Леонид Одерий (1938 года рождения) — кандидат технических наук, проявлял к красивому молодому студенту повышенное внимание: знал его адрес (они оказались соседями), часто звонил Руслану. Однажды, за несколько дней до трагедии, на один из звонков Одерия ответил гостивший у сына Табурянский-старший. Преподаватель якобы собирался поговорить с Русланом о каком-то переводе, хотя, как утверждает Леопольд Иванович, у них в семье с английским языком, в отличие от точных наук, никто не дружил.

Позже на допросах и в личных беседах с отцом Руслана его однокурсники говорили, что Одерий, по их мнению, был «какой-то не такой». Будучи лишенными ханжеского отношения к жизни, отметим всё же, что личная жизнь каждого — это его личное дело, но не в случае, когда речь идёт о несовершеннолетних, и тем более в формате «преподаватель-студент». Отец погибшего убеждён, что Руслан стал жертвой сексуальных домогательств со стороны Одерия, и утверждает, что располагает неопровержимыми доказательствами этого. Однако следствие почему-то почти не обратило внимания на эту версию, равно как и на представленные отцом доказательства.

Одерий допрашивался лишь в качестве свидетеля через два с половиной года после возобновления следствия — 27 июня 2003 года. При этом он путался в собственных показаниях, сорвал очную ставку с потерпевшим — отцом Руслана. На этом интерес следователей к нему неожиданно угас. И даже очевидная картина смерти парня не заставила бравых правоохранителей заняться поиском убийцы — они почли за благо представить случившееся как самоубийство молодого человека. Ни одно из множества свидетельств насильственной смерти не сдвинуло дело с места. Троекратное возобновление следствия, многочисленные распоряжения руководителей профильных ведомств — исключительно заслуга настойчивости отца погибшего. А вот следствию похвастать нечем: убийца (или убийцы) на свободе, а уголовное дело за прошедшие 13 лет многократно закрывалось-возбуждалось и сегодня вновь находится в замороженном состоянии.

Ненужные улики

Последним днём в жизни Руслана стало 28 июня 1994 года. Не дождавшись традиционного вечернего звонка от сына и не сумев до него дозвониться, Леопольд Табурянский поставил на ноги киевских друзей. Придя утром следующего дня в квартиру студента в сопровождении милиционера, они увидели страшную картину: молодой человек был повешен.

Первоначальные результаты экспертизы позже были почему-то изменены — в акте чётко видны исправления и затёртые места, где поверх вытравленного текста написан новый. Известный учёный-патологоанатом из Харькова исследовал документы, составленные его бывшими учениками, и нашёл массу грубых ошибок: начиная от установления времени смерти до характера удушения. Патологоанатом, которого родные Руслана попросили осмотреть его тело перед похоронами, также указал на следы от ударов и ещё множество важных свидетельств того, что смерть была насильственной: юноша повесился отнюдь не добровольно. В случайность многочисленных «неточностей» при составлении официального заключения отец мальчика не верит. Тем более, что позднее помогавшие ему специалисты отказались что-либо подтверждать «под протокол», ссылаясь на то, что у них тоже есть дети и они не желают им такой же судьбы.

Руслан, повешенный в кладовой, был почему-то обнажён, хотя, как утверждает его отец, парень всегда отличался стеснительностью. Во-вторых, он не висел в полном смысле этого слова, а упирался в пол полусогнутыми ногами, да ещё и стул в малюсеньком помещении кладовки стоял так, что самоубийце он доставил бы массу неудобств. К этим очевидным «неувязкам» добавим ещё несколько: на шее обнаружены две странгуляционные борозды: одна от верёвки (сходившаяся на затылке) — незамкнутая, другая (охватывающая шею) — замкнутая, по всей видимости, след от удушения шнуром электробритвы. Шнур этот нашёлся неподалёку и не был закручен по спирали (каковым был изначально), а наоборот — растянут. Зато остатки верёвки, на которой Руслан был подвешен, были сложены в пакет и аккуратно спрятаны на дне мусорного ведра. Странные приготовления для человека, решившего покончить с жизнью, не так ли? Мыло, которым была обработана петля, в квартире не обнаружили (это результаты спектрального анализа, проведенного экспертами) — куда же оно могло деться? Эксперты, к которым обратился отец, утверждают, что причинённые верёвкой травмы не характерны для результатов повешения и не могли быть причиной смерти. Картину места происшествия дополняет погром в квартире: выпотрошены были даже зимние вещи, не говоря уже о предметах с открытых полок. Но главное — следы чужой крови на стене перед входом в кухню и в кладовой, где Руслана повесили. Образцы этой крови решили не сохранять, а это значит, что теперь провести анализ ДНК (не делавшийся в то время) нельзя. Также те, кто вёл расследование по ещё относительно тёплым следам, не сочли необходимым провести целый ряд экспертиз, которые по прошествии лет уже невозможны.

Из Акта психолого-посмертной экспертизы Киевского городского Центра СПЭ от 23 июня 2001 года: «…Табурянский Р.Л. каким-либо психическим заболеванием непосредственно перед смертью не страдал; в период, предшествовавший его смерти, в состоянии временного болезненного расстройства психической деятельности не находился; в период, предшествовавший его смерти, в предрасполагающем к самоубийству психическом состоянии также не находился. Резюме: в период, предшествующий смерти, Табурянский Р.Л. не находился в эмоциональном состоянии, предрасполагавшем к самоубийству».

Непоследовательное следствие

Уголовное дело по факту смерти Руслана Табурянского следователь Печерской райпрокуратуры столицы Григорий Гарбуза возбудил с большим опозданием, а, стало быть, и к следственным действиям приступил, упустив самое драгоценное время — первые 9 дней после убийства парня. К тому времени уже разъехались после сдачи сессии студенты, а преподаватели почти в полном составе ушли в отпуск. Тем не менее, первое постановление о возбуждении уголовного дела гласило, что следователь усмотрел признаки насильственной смерти и дело возбудил по факту убийства. Однако в ходе переписки Печерской прокуратуры с Генеральной эта формулировка исчезла и с тех пор до сегодняшнего дня дважды «реанимированное» дело расследуется исключительно по факту самоубийства. Леопольд Табурянский говорит, что был шокирован фразой тогдашнего прокурора Печерского района Гарри Шевченко — он посоветовал убитому горем отцу искать причины «самоубийства» сына в себе, в своих выступлениях с парламентской трибуны.

По настоянию отца проводилась эксгумация тела Руслана, т.е. родным пришлось хоронить парня дважды. Позднее следователя Гарбузу, также по настоянию отца, заменили. Леопольд Иванович читал материалы в качестве потерпевшего по делу, и он утверждает: Гарбуза вёл допросы однокурсников и друзей Руслана так, чтобы подтолкнуть их к мысли о его самоубийстве. Правда, ни мотивов такого поступка, ни тем более виновного в доведении жизнерадостного студента до этого шага следователь не выявил, и угрызений совести по этому поводу не испытывал.

Новым следователем стал дончанин Серебряков. Но это не повлияло на исход дела — его закрыли в апреле 1995 года. Во второй раз дело возбудили через 5 с половиной лет. В 2000 году расследование поручили следователю Печерской райпрокуратуры Владиславу Збаранскому. Он вёл следствие до октября 2006 года. Он вспоминает: «За эти 6 лет я лично для себя пришёл к заключению, что самоубийства как такового, в чистом виде, не было. Т.е. можно предполагать, что это было либо доведение до самоубийства, либо версия, на которой настаивает отец погибшего — убийство. Прямых данных об убийстве в материалах уголовного дела не было, но версию о самоубийстве я для себя исключил категорически».

Гарбуза и Шевченко так и работают в Печерской прокуратуре, а Серебряков пошел на повышение — в Генеральную прокуратуру, Збаранский из органов прокуратуры уволился. С тех пор судьба дела неизвестна. Да и интересует она только потерпевшего и его семью, а также парламентский Комитет во главе с Владимиром Стретовичем, но об этом позже.

Круговая порука

С самого начала вялого расследования самым активным опером и следователем в одном лице стал сам Леопольд Иванович Табурянский. Он собирал факты и доказательства убийства сына, беседовал со всеми, кто хоть как-то мог пролить свет на трагедию. Неоднократно ему пришлось столкнуться с подлогом и даже с исчезновением документов. Самые непонятные вещи происходили вокруг фигуры Леонида Пантелеевича Одерия — того самого преподавателя, о котором мы упоминали выше. Он — последний, кто общался по телефону с Русланом — около 7 часов вечера того трагического дня. Позже с помощью харьковского профессора-патологоанатома выяснится, что время смерти установлено неверно: молодой человек погиб не около 2 часов ночи (к выводу о чём ошибочно пришли официальные эксперты), а между 20:30 и 22:30. Было ли у Одерия алиби на это время? Выяснить это практически невозможно, поскольку прокуратура не может установить сегодня место его пребывания, а супруга преподавателя при загадочных обстоятельствах погибла в своей квартире в 2004 году. Её соседи говорили, что перед гибелью она была подавлена и часто повторяла, что муж «взялся за старое». Впрочем, Леопольд Табурянский утверждает, что Одерия просто никто не ищет, хотя он преспокойно живет в Киеве с сыном. Также Табурянский заявляет, что в шести протоколах допросов Одерия, имеющихся в деле, тот противоречит себе в одном: показаниях относительно своих отношений с Русланом. В 2003 году при назначении очной ставки с Леопольдом Табурянским, Одерий игнорировал вызов следователя, не являясь целых три года. Летом 2006 года очная ставка все же состоялась, но с самого начала Одерий сполз со стула при виде Табурянского и его увезла скорая. С тех пор следствие его не вызывало.

После смерти Руслана Одерий пропал на несколько месяцев. Появившись уже после начала нового учебного года, он сказал, что болел. Но найти в университете и предъявить документы — табели, начисления зарплаты, больничные листы Одерия работники бухгалтерии отказываются до сих пор. А выписку из приказа об отчислении Руслана Табурянского из университета вначале дали с формулировкой «как имеющего более 2 неудовлетворительных оценок…» Следователь Гарбуза просил оформить бумагу именно с такой формулировкой, — пояснили в деканате. После того, как отец стал разбираться с этим фактом, формулировку изменили — «в связи со смертью…». Оба приказа под одним и тем же номером — 232-ст и от одного и того же числа — 8 июля 1994 года, хотя выдали второй приказ 21 октября.

С учётом того, что в квартире Руслана обнаружена кровь, по групповой принадлежности совпадающая с группой крови Одерия, история с его болезнью уже выглядит как минимум странно. Из заключения эксперта СМЭ Е.К.Рябухи: «Кровь Табурянского Р.Л…относится к группе А с изогемагглютинином а-В и сопутствующим антигеном Н…При определении групповой принадлежности…выявлен антиген В, который не мог произойти от Табурянского Р.Л….Также не исключена смесь крови двух и более лиц с группами А с изогемагглютинином а-В и В с изогемагглютинином а-А…». Так от чего же он лечился?

В родном Городище Одерия (райцентр Черкасской области) из ЗАГСа исчезли все документы за 1938 год — год его рождения. Зато Табурянскому удалось узнать о многочисленных загранкомандировках Леонида Пантелеевича (по другим данным — Пантелеймоновича). Пообщавшись с компетентными людьми из «конторы», Табурянский узнал, что Одерий работал на КГБ. Это подтверждается также и сведениями из других источников, которые не пожелали быть названными. Также в карьере Одерия однажды случился казус: в течение 24 часов его выслали из одной латиноамериканской страны — за гомосексуализм…

Учитывая специфику работы спецслужбы, документального подтверждения пикантных данных, собранных Табурянским, у него нет. Однако два полковника СБУ, к которым он обратился за помощью, заявили, что у них есть съёмка скрытой камерой подпольного «съезда» влиятельных гомосексуалистов, происходившего в пригороде Киева в 2002 году. На этой записи в кадр попали, в частности, Одерий и один бывший нардеп от КПУ. И как заявили офицеры Табурянскому-старшему, они готовы предоставить эту плёнку — но лишь на суде. Зато на публичных мероприятиях Одерий и коммунистический парламентарий время от времени появлялись вдвоём, и когда Одерий стал фигурантом уголовного дела, политик «ходатайствовал» за доцента в некоторых высоких инстанциях. Вступались за него и милицейские генералы.

Дело об убийстве Руслана неод­нократно рассматривалось в парламентских Комитетах, куда Леопольд Табурянский обращался наряду со всеми правоохранительными органами и президентской канцелярией,- в общей сложности в его архиве свыше тысячи документов переписки. А к Владимиру Стретовичу (председателю Комитета по борьбе с оргпреступностью и коррупцией в прошлом созыве, а ныне — председателю Комитета по законодательному обеспечению правоохранительной деятельности) обращались некоторые народные депутаты, прося оставить в покое «уважаемого человека» Одерия. Тем не менее, с 2002 года, когда Стретович получил первые жалобы от Табурянского, он настойчиво продолжает воевать с прокуратурой, добиваясь его окончательного расследования и привлечения виновного к ответственности. Та исправно шлет в ответ исключительно отписки.

Тем временем Леопольд Табурянский, проводя собственное расследование, вышел на опытных сыщиков, поведавших ему о схемах и масштабах целой индустрии нетрадиционных развлечений для богатых, либо просто высокопоставленных клиентов, которым не с руки «светиться» в злачных местах. Молодые «мальчики по вызову» — товар относительно недорогой: Киев заполонён приезжими парнями из бедных семей, а также вчерашними выпускниками детдомов. Но есть в прайсе и эксклюзивная услуга — клиент заказывает конкретного понравившегося ему мальчишку. Если с ним не удаётся договориться об оказании сексуальных услуг за деньги, то его обманом или силой заманивают к клиенту, а после случившегося заставляют замолчать навсегда. Неофициальная статистика свидетельствует: в 80% случаев убийство несговорчивого парня маскируют под добровольное повешение.

О мужской проституции говорят и пишут намного реже, чем о традиционной женской. Именно поэтому шоком для многих стал скандал, который разгорелся недавно в Санкт-Петербурге. Там рядовых-срочников Внутренних войск из части № 3727 (в самом центре Северной Пальмиры) насильно отправляли «на заработки», даже установив план — сколько солдат обязан заработать за ночь. В телефонной базе клиентов — бизнесмены, чиновники, высокие военные и милицейские чины. Дело было поставлено на поток не только в этой части, как выяснили российские журналисты. Но если солдатам деваться некуда, то о гражданских жертвах секс-индустрии из благополучных семей статистики нет. Уж не потому ли, что среди клиентов — прокуроры, генералы и влиятельные чиновники?

Никита Семенов, «Тема»

Поділитися: