Первая годовщина

29 листопада 2005 о 08:58 - 960

Прежде всего – не разочарован ли я.

Ни грамма. И если бы мы вернулись назад – действовал бы точно так же.

Другой вопрос, что мне очень многое и очень сильно не нравится, начиная с моей зарплаты и цен, и кончая… трудно даже сказать, чем тут можно закончить. Тут и экономическая ситуация в стране, и лобызание с Януковичем, давшее плод в виде донецкого Генпрокурора, и то, что гарант Конституции пишет записки (на обороте повесток), оной Конституции не соответствующие, поведение физических и духовных родственников гаранта и… Короче говоря, мне не нравится почти все.

Вот в этом «почти» и загвоздка, потому что, по моему твердому убеждению, это «почти» определяет все.

Мы обсуждаем вопросы на страницах газет, и не в концлагере, – а такая перспектива была очень вероятна. Все политические силы спокойно проводят мероприятия, при этом ни к кому не являются пожарники, санстанция, водопроводчики, и т.д. и т.п., чтобы опечатать зал, не врывается милиция с воплями: «Мы ищем бомбу!», никто не закрывает двери перед носом старых учительниц, чтобы они, не дай Бог, не смогли встретиться с народными депутатами и изложить свою точку зрения на проблемы тестирования и качества учебников.

Может, это и правильно, что люди острее видят плохое, чем хорошее, но я хочу все же напомнить, от чего мы ушли.

Сами БЮТовцы говорят, что заявления Зинченко напоминают демарш Разумкова при Кучме. Действительно, содержание заявлений сходно.

Но попробуйте сказать об этом народу – и вы увидите, что никто ничего не помнит о Разумкове, ибо телевиденье промолчало тогда, а на предоставление прямого эфира, по-моему, и сам Разумков не надеялся (Зинченко это получил легко). Да мало ли было такого, о чем знали только те, кто западные голоса слушал?

С другой стороны, Л.Д. Кучма шесть раз менял свою точку зрения на избирательную систему – шесть раз находилось около ста политических партий (я уже молчу о политологах и социологах), заявляющих, что, во-первых, они поддерживают, а во-вторых, народ поддерживает. Невыносимо было читать эти заявления, авторы которых с ученым видом рассуждали о том, что Президент «имел смелость» заявить противоположное своим собственным вчерашним словам и поэтому «давно пора, реформа назрела». А назавтра Кучма снова скажет диаметрально противоположное и снова – «давно пора, назрело», «Президент имел смелость»… и те же, блин, подписи!

Нет, Майдан был не зря. Кроме всего прочего, Майдан изменил нацию – в том числе изменил многих из тех, кто был (и остается) против Майдана, и это самый высший комплимент, который можно сделать общественному движению.

И если сейчас кое-кто из коллег-журналистов одной рукой пишет статьи на тему «Ничего не изменилось», а другой – протест против действительно хамского высказывания Президента, то ведь еще парочку лет назад большинство поступающих таким образом ни в жизнь не посмели протестовать против действительно серьезных преследований…

Нет, я этих журналистов не порицаю – наоборот хвалю. Как высказался в аналогичной ситуации В. Маяковский – «Товарищ развивается в правильном направлении»…

Только, наверное, все-таки кое-что изменилось…

Мы избавили страну от угрозы фашизма, избавили как минимум надолго, как максимум – навсегда.

Полтора года назад я писал в «ЛИЦАх» (и тогда мысленно добавил 30% вероятности за то, что подписываю свой собственный приговор), что для победы фашизма нужно совпадение трех компонентов: принципиальные ставки финансово-промышленной олигархии на фашизм, раскол демократических сил (в Италии, Германии и Испании он был спровоцирован коммунистами) и то, что французы называют «предательством клерка» – перепуг, истерика мелкого чиновничества.

С олигархами, пожалуй, пока не ясно – хотя того упорства, которое проявили в 1930-32 Крупп и Тиссен, я пока что не замечаю. (Тиссен, Крупп – крупные немецкие монополисты, финансировавшие фашистов и Гитлера; они давали деньги на партийную деятельность и формирование военизированных штурмовых отрядов СС – ред.).

Раскола демократических сил не будет – не в последнюю очередь потому, что коммунисты давно и бесповоротно отсечены от понятия «демократия», поэтому провоцировать они могут все, что угодно. Но расколют, в лучшем случае, только самих себя. И не надо всуе поминать последний правительственный кризис. Угроза фашизма объединила самые различные силы – и это прекрасно. После победы эти силы (именно потому, что они различны) разошлись в разные стороны, и это неизбежно.

Но если угроза повторится – низовым структурам демократических партий для того, чтобы договориться, понадобится не более получаса.

Что же касается «клерков», т.е. людей в невысоких чинах, то я видел страшную, совершенно нерациональную панику – белые, перекошенные лица, выпученные глаза – и это меня тревожило, ибо с перепугу творились опасные глупости. Когда я видел, как маститый кандидат наук, никогда не интересовавшийся политикой, трясясь хуже руки Г.И. Янаева, рвал оранжевые ленты – то я сильно сомневался в способности этого кандидата хоть что-то соображать на данном отрезке времени. Да разве он был один такой! Причина подобных неадекватных действий, скорее всего, была в следующем: «клерки» если не понимали, то чувствовали, что надвигается фашизм, бороться – кишка тонка, да и не верили они в свой народ – и старались, старались, старались – чтобы их потом в чем-то не обвинили. Но второй раз довести людей до такой истерики удастся не скоро, если удастся вообще.

…В тот, самый первый день я немного опоздал на митинг.

Возле самой обладминистрации прошел мимо двух упитанных субъектов очень номенклатурного вида, услышав обрывок беседы: «Людям в тюрьму захотелось…» (Заметьте, они не сомневались, что за выражение своего мнения будут сажать в тюрьму!) Представитель штаба «оранжевых» прокричал в мегафон: «Наша демонстрация не разрешена. Руководителям партий (он имел в виду руководителей местных организаций партий, но от волнения оговорился – авт.) выйти вперед и сформировать первую шеренгу!».

Вышла Сокульская…

И вдруг я вспомнил, что Шулык в Киеве, повез улики для Верховного Суда (кстати, именно эти документы вошли в группу решающих). Я переглядываюсь с другими активистами демократических партий – и становится ясно, что подобное положение у всех или почти у всех.

И мы – каждый – делаем три шага вперед и формируем первые две шеренги. В одну не вместились…

Остальное известно.

Поділитися: