«Девятка» во мгле Грустный фельетон

19 листопада 2002 о 22:00 - 1134

Черный жигуль, спотыкаясь и прыгая через ямы и ухабы, быстро доставил меня на проспект Воронцова, 29, где среди покосившихся одноэтажных домов выделялось два здания – четырехэтажное здание АНД-райисполкома и пятиэтажное здание новой женской консультации городской клинической больницы № 9 г. Днепропетровска.
-А неплохая больница! – заметил я, осматривая блестящие от белой краски окна.
-«Дом Антибиотика»? – буркнул водитель. – Да ты зайди внутрь, там же такая колодрыга! Папа, когда котельную делал, половину материалов налево продал.
-А кто это «Антибиотик» и «Папа»?
-Да ты совсем вижу не в курсе! «Антибиотик» и «Папа» – это одно и то же лицо. Походишь по больнице, узнаешь кто.
-А милиция?
-В доле.
-То есть как? Вся в доле?
-Нет, не вся, конечно. Есть и честные менты, но их мочат те, кто в доле. Ну ладно. Пока. С тебя «двадцатка».
-Сколько?
-Давай быстрее, мне еще белье в роддоме надо забрать.
-Так ты из «больничных».
-Папин я. Давай деньги.
В уговоренном месте меня ждал человек. Работник хозчасти Н. за небольшую мзду вежливо согласился провести нелегальную экскурсию по больнице. Обменявшись условленными знаками, мы двинулись в здание поликлиники. Едва мы переступили порог двухэтажного потрескавшегося здания, Н. сделал рукой условленный знак – «тревога, расходимся». В вестибюле поликлиники, разложив на мраморной лестнице пирожки, пожилая торговка отчаянно лебезила перед маленьким сморщенным седым старичком в коричневом хозяйственном халате.
-Берите, берите сколько надо. С маком и с капустой. С картошкой и с изюмом. Берите и завтра приходите.
Старичок щупал свежие пирожки явно несвежими руками и сокрушенно качал головой.
-В прошлый раз капусты не доложила!
-Да, что Вы, отец! Как можно, не доложить!
-Одним словом, докладывай еще пару.
-Спасибо. Спасибо отец, что пару.
-Смотри у меня!
Бабка упаковала в кулек пирожки и с упоительно-подобострастным выражением преподнесла их «Отцу». Тот, зыркнув по сторонам, не спеша, заковылял по лестнице.
Н. подал знак – «уходим». Выйдя через проходные двери на улицу, мы остановились отдышаться у двухэтажного разбитого здания. Без крыши, без окон и без полов. Здание обсервационного отделения. Напротив стояло почти такое же, но с окнами.
-Лор-отделение – на втором этаже. А первый этаж – Папа продает. Есть бабки – покупай. Но Папа… Видел! Видел каков? Не доложила капусты – раз, и два пирожка сверху!
-Да, круто!
-А то! Он со всеми так – с гинекологами, с узистами, с эндокринологами, с терапевтами, про частных предпринимателей я вообще не говорю. Не доложил капусты – значит два пирожка сверху. По любому вопросу: отпуск перенести – капуста, кабинет отремонтировать – капуста. Я не говорю про устройство на работу. Сколько стоит место врача знаешь? Пять тысяч зеленых. Так вот у него на каждом месте по четыре человека работает. Штат отделения – пять врачей, работает – двадцать. В результате – полная антисанитария. Все нормы превышены. А пенсионеры? Где ты еще видел, чтобы в больнице работали восьмидесятилетние доктора. Капуста!
-Капуста – это деньги?
-Доллары. Банковские билеты США.
-Но куда смотрит санстанция? Ведь есть же нормы, которые определяют количество человек на одном рабочем месте.
-Санстанция смотрит туда же, куда смотрит и милиция – на капусту.
Мы прошли дальше. Опрятным выглядело единственное светлое здание в глубине больничного парка. Как пояснил Н., это был роддом – то, чем можно было действительно гордиться.
-А чего младенцы так орут?
-Да как отчего? Пеленки трут. Антибиотик приказал новые хранить на складе, а детишкам, новорожденным, выдавать только старые, перешитые и перештопанные. А на штопанной пеленке больно не полежишь ведь. Вот и орут.
-А зачем новые на склад?
-Э-э-э, брат, здесь тонкий расчет. Знаешь сколько на складе краж было – почитай по пять ежегодно. Только что на склад попадет (подарки для больницы, телевизор, холодильник) – ограбление. Папа даже приказ издал по больнице, дескать, в связи с нехваткой средств – снять сигнализацию со склада и с кассы… Да со всей больницы! Ну, чтобы не звенела, значит. Чтоб удобней было.
От всего услышанного у меня на лбу выступил пот.
-А где здесь можно помыть руки?
-Вопрос непростой! – задумался Н. – Туалет у нас в поликлинике один. Да и тот по очереди.
-Это как?
-Как Папа решил. Двадцать минут – девочки, двадцать минут – мальчики. Чья очередь сейчас, я не знаю. Да и мыла нет.
-Как нет мыла в больнице?
-Мыло и порошок продается до поступления в отделение. Сестры-хозяйки только расписываются.
-Зачем расписываются?
-Боятся, что Папа их уволит.
-А медикаменты?
-Нет медикаментов. Все расписано и продано.
-Я не понимаю. А как больные все это терпят?
-Это дело житейское. Господь терпел и нам велел. Папа всем говорит, что без него все пропадут.
-А люди?
-А люди ему верят. А кто не верит, он тех убеждает. Или увольняет.
-Да бред какой-то получается.
-Не бред, а политика. Папа еще у нас и по политической части мастак. Десять лет держал красное знамя за шкафом. А когда коммунисты на гаранта поперли, он то знамя выкинул. А может, и в сортир спрятал. У него ведь теперь в новом дубовом кабинете – отдельный сортир, в комнате отдыха. Открестился значит. «Я теперь не коммунист, я теперь – верный кучмист».
Обойдя развалины бывшей обсервации мы натолкнулись на бабу с мешком.
-Где тут гинекология? – спросила она.
-Напротив, – ответил Н. – А чего, бабка, в мешке?
-Да вот дочке собрала по списку вещичек на операцию. Две простыни, подушка, два полотенца, 6 метров марли, килограмм ваты, поллитра спирту и 12 метров кетгута. Все, как написали.
Бабка потарабанила мешок в больницу, а мы пошли дальше.
-А знаешь, сколько операций за год в больнице – 600. Вот и считай: 1.200 простыней в отделение на проштамповку, а деньги бюджетные за покупку 1.200 — простыней в карман. Голова!
Побродив еще немного по неухоженной, неуютной «девятке», мы полюбовались на старые, заросшие мхом крыши больничных зданий, на грязные фасады отделений терапии и гинекологии, на раздолбанные внутрибольничные дороги. Стало грустно.
-Как же городская администрация?
-Ясно как недовольна! Борется с коррупцией. Выговор ему – а он капусту. Она ему строгий выговор – а он опять капусту. Так и живут. Умен Антибиотик – знает подход к администрации.
И вдруг…
-Крах Антибиотика! Крах Антибиотика, – кричал на бегу молоденький пацаненок.
-Ты чего кричишь? Что случилось?!
-Книги я продаю. Палыча Антибиотика честные менты арестовали.
-Ах, Палыча, – вздохнул Н. – А мы-то подумали… Грустно.

Поділитися: