Медицинская… помощь?

12 листопада 2002 о 22:00 - 1080

-Этого больного нужно срочно оперировать.
— А что у него?
— Счет в швейцарском банке…
Черный медицинский юмор.

Да-а-а… Вот уж что хромает в нашей стране, так это медицинская помощь. Ну, то, что ей самойпомощь не помешала бы, известно всем. Вопрос в том: насколько?
Ситуация, описанная ниже – реальная. Она произошла в хирургическом отделении одной из днепропетровских больниц. Какой именно – мы не назовем, т.к. об этом просила героиня истории, ее пациентка, да это и не столь важно. Важно другое: то, что больные попадают в такие ситуации, как описанная ниже, говорит, что помощь самой медицинской помощи нужна радикальная.
…Да, наша страна, избитая режимом, определенно точно стремится к европейскому стилю даже в медицине. С чего я это взял? Сразу в холле больницы, куда я пришел в поисках подтверждения информации, меня встретила медсестра в синем хирургическом костюме с папкой в вышеупомянутом евростиле в руках. Откровенно говоря, я ожидал от нее не менее европейского обращения, но она просто ошарашила меня воплем: «Куда в верхней одежде?!».
Ну, стиль стилем, а палаты остались «совковыми»… В небольшой комнатушке ютились пять коек, на которых лежали женщины. Поговорив с пациентками, я выяснил, что в этой палате лежат как послеоперационные, так и просто хирургические больные (что противоречит всем медицинским канонам). Кроме этого я выяснил массу интересных вещей: оказалось, что в хирургическом отделении лежат (как написано на доске в холле: «поправляют здоровье») больные с интоксикацией. А еще персоналу свободно можно открыть окно в палате (это несмотря на собачий холод) и начать его мыть. Особенно, если учитывать то, что двое больных лежат под капельницами. Кошмар, одним словом…
Дальше – больше. Под большим секретом мне сообщили, что женщину, которая поступила с отравлением, врачи попросту отказались лечить. И только по той причине, что у последней НЕ БЫЛО ДЕНЕГ. Кстати, вышеупомянутых денег там уходит очень много. Для примера приведу сумму, необходимую для закупки лекарств на проведение лечебных мероприятий в стационаре для пациента в состоянии средней тяжести: 45-60 гривен (заметьте: из кошелька самого пациента). И это не учитывая того, что та же гастроскопия стоит 15 гривен, а ее здесь делают очень часто.
А завершающим аккордом стал разговор с девушкой по имени Екатерина. Молодая, красивая девушка, которая попала в отделение с кишечным кровотечением, она рассказала мне, что в больнице сейчас стал популярным новый способ «выколачивания» денег. Какой? – спросите вы. Отвечу, и даже с удовольствием: склонение больных к оперативному вмешательству. Даже если это вмешательство совершенно без надобности.
Катя любезно ответила на мои вопросы:
– Скажите, как вы заподозрили подвох в словах заведующего отделением?
– Знаете, его заподозрила не я. Мой муж, медик по образованию, разговаривал с ним в первый же день после моего поступления в больницу. Разговор с моим мужем врач начал с рассказа о том, что я нахожусь в сверхтяжелом состоянии. Он чуть ли не описывал, как я буду умирать (что уже является тяжелым нарушением медицинской этики и деонтологии – авт.). Когда муж осторожно заметил, что показаний к операции лично он не видит, врач принялся оскорблять его.
– Это было единственной попыткой склонить вас к операции?
– Нет. После этого врач принялся «давить» на меня и мою маму. Когда мама упомянула о том, что операция стоит слишком больших денег, врач спросил (цитирую): «А на похороны дочери вы деньги найдете?».
– Какую сумму врач называл необходимой для операции?
-Наркоз – 300 гривен, перевязочный материал – 200, ну и плюс на каждый день после операции по 100 гривен.
– Как относился к вам заведующий после вашего окончательного отказа от операции?
– Лечение консервативным путем мне было назначено, но что меня поразило, так это то, что уже через сутки после остановки кровотечения, во время обхода, завотделением бодрым голосом разрешил мне вставать с кровати(!). И это учитывая то, что сутками ранее он предрекал мне скорую смерть в случае отказа от операции…
– Большое спасибо, Екатерина.
После того, как я ушел из больницы, я отправился к знакомому врачу-терапевту, Феськовой Ольге Петровне. По поводу всего вышеупомянутого она сказала довольно любопытные вещи:
– Во-первых, ни один врач не имеет права проводить внутренние исследования организма, типа гастроэнтероскопии, в активной стадии кровотечения. Тем более настаивать на оперативном вмешательстве в той же стадии. Во-вторых, описание исхода болезни больному категорически запрещено как врачебным уставом, так и приказом о надлежащей этике и деонтологии медицинского персонала. Ну и в-третьих, все требования в материальном плане со стороны врачей должны пресекаться заявлением в надлежащие органы.
Вот такие дела. Так кто же виноват в том, что представители самой гуманной профессии вынуждены заботиться о том, чтобы на дверях кабинетов висели таблички на украинском языке (дескать, этого требуют спецприказы), и о том, чтобы «скачать» побольше денег с пациента, забывая (или «забивая») о тех же приказах? Кому же нужна «скорая помощь»: больным или медикам?!

Поділитися: