Врачи – лечат,санитарки и буфетчицы – калечат

29 квітня 2003 о 21:00 - 1186

Я, Елена Шеренгас, хотела бы, чтобы вы мне помогли на страницах газеты рассказать жителям Днепропетровска, как в 6-й горбольнице лечат и относятся к незащищенным слоям населения.
Моя мама Шеренгас Л.М., участник ВОВ и вдова ветерана ВОВ, и я, Шеренгас Е.И., чернобылец I категории, последние два года не работали, жили в общежитии. Два года я билась, боролась за жизнь больной мамы. Все деньги уходили на лекарства, памперсы, на кое-какое питание для мамы, сама я ходила полуголодная. У мамы упал гемоглобин до 30, при норме 120. Нужно было ее поддержать. Она на глазах у меня погибала, я не могла смотреть на это, ведь я у нее одна, и у меня она оставалась на этом свете – одна.
Я хочу всем сказать, что если нет денег, в больнице делать нечего, и у меня там забрали последние силы и здоровье, при том, что у меня группа связана с ЧАЭС, я состою на учете у психиатра.
В ноябре 2002 г. маму положили на установление диагноза в терапевтическое отделение 6-й горбольницы. (Мама уже два года была прикована к постели). Мне все снимки, УЗИ, лекарства за 20 дней там пребывания обошлись в 400 грн. Диагноз оказался неутешительным – рак мочевого пузыря.
С 25 марта 2003 г. онколог дала направление ей для проведения соматического лечения в терапию, снова 6-й горбольницы. Денег уже не было, остались только долги. Ведь все лекарства, памперсы – все стоит денег. 24 числа я зашла к главврачу Ляшенко В.В., чтобы он помог с финансированием лекарств, т.к. мама участник войны и вдова инвалида войны, а я не работаю. Он тут же набрал зав. отделением терапии Валентину Андриановну, чтобы она согласовала с фармацевтом больницы лекарства на курс лечения, и написал на направлении, чтобы лекарства были выделены больницей.
Только мы поступили, тут все и началось: первый вопрос был ст. медсестры: «Вы еще не умерли?». Мы поступили на приемный покой в 9:00, мама была очень тяжелая, рвала, задыхалась, врач ее не смотрел, отправили в отделение. Я с санитаркой тянула ее на носилках в отделение. До 17:00 никто даже не зашел в палату, тогда я пригласила зав. отделением Валентину Андриановну. С таким недовольством та осматривала маму, измеряла давление! А больные в палате мне сказали: «Благодаря вам и нас осмотрели, а то к нам по три дня врач не заходит на обход».
Укол от давления и обезболивающие я колола маме сама, ведь медсестру не дозовешься, у нее один ответ – «больных много, надо ждать». Мне легче самой купить лекарство и ее уколоть.
Вечером мама попросила кушать, я пошла с тарелкой к буфетчице, но она не дала еды, сказала, что мама будет «стоять на питании» только с завтрашнего дня. Какое бесчеловечное отношение! Пришлось мне бежать в магазин.
На следующий день у мамы никаких анализов не взяли. Я вечером спросила у медсестры, почему у мамы хотя бы кровь на гемоглобин не взяли. А она ответила: «Здесь очередь, ждите». А маме все хуже с каждой минутой.
На третий день ее в списках на кровь опять не оказалось – очередь, я уже не выдержала, вся в слезах пошла к начмеду Моринец Н.П., пока я вернулась от него, у мамы уже взяли кровь и с вены, и с пальца.
Ну где же человеческие отношения, почему сейчас все сосредоточено на деньгах? Вы бы видели, как весь персонал бегает перед больными с мобильными телефонами и деньгами!
28 марта в 6 утра санитарка Наливко В.А. зашла в палату мыть пол, мама попросила её подать воды, она ответила, что ей некогда, много работы. Соседка-больная встала, подала воды.
Я зашла к зав. отделением и сказала, что с мамой лучше обращались немцы, когда она была угнана в 1943 г. в Германию.
30 марта я была в палате, когда в 3:00 мама умерла. Я позвала дежурного врача Ильяшевич Е.А., она вышла из палаты, обняла меня, выразила соболезнование. Позвали санитарку и медсестру. Я только села в холе, стала плакать, когда Наливко В.А. кричит: «Иди сюда». Я зашла в палату, она кричит: «Бери носилки», я кричу: «Я боюсь», она в ответ: «А ты не знала, что ты ее сюда привезла умирать?». Когда мы отнесли носилки на каталку, я зашла в палату и плачу, когда опять заскочила Наливко В.А. и стала кричать: «Что ты сидишь, собирай вещи, иди отсюда!». Я ей, плача, говорю: «Ведь ночь, маршрутки не ходят», а она: «Троллейбусы ходят!». Выгнала меня, я села в приемной, мне было очень плохо, мне вызвали такси, и я за 10 грн. приехала домой.
Позже я зашла к главврачу Ляшенко Виктору Васильевичу и сказала, что санитарке Наливко В.А. не место в больнице. А он ответил: «Подавайте на нас в суд».
Но ведь у меня не хватит здоровья судиться! И я боюсь, я осталась одна в этой жизни!
Убедительная просьба, расскажите людям, как лечат и какое отношение к людям, если они нищие.

Поділитися: