Это долгая история упадка. Очень медленного, очень незаметного, который длился веками. Так долго, что не взирая на смену поколений и эпох, народов и племен, которые проносились над этим краем, вольный дух Степи успевал почуять каждый живший здесь. И потому это так же и история бесконечного Возрождения, прорастания вновь и вновь сквозь все невзгоды того странного отношения к жизни, которое сейчас уже неведомо потомкам. В течении веков раз за разом расцветала, наливалась силой и людьми, выбрасывала из себя в окресные и дальние земли отряды, трясла как груши империи и ханства широкая полоса земли от Днестра до Ставрополья и Волги, от Курска, Ростова и Полтавы до Кубани. Что бы затем быть преданой своей верхушкой, растоптаной очередным завоевателем. А потом все повторялось снова…
В разные времена земли вокруг Меотиды назывались по-разному. Что их объединяло, если это можно назвать объединением в том смысле, как это понимают державники, так это отсутствие «властной вертикали». То ли в почве здесь неизвестый науке флюид, то ли небо, падающее за горизонт тому причиной, то ли сырой ветер, без спросу налетающий со всех сторон — но кто бы жил здесь, теряет всякий пиетет к своему воеводе и начинает жить на особицу. Никому не подчиняясь и не отчитываясь. Немцы, англичане или китайцы вряд ли поймут наше отношение к любым властям. Как можно настолько наплевательски относиться к порядку и субординации? Если немец подчиняется закону, то он не держит фиги в кармане, каковая есть даже у наших самых лакейских лизоблюдов. Даже человек, пролезший во власть, если это наш человек, как бы он не надувал щеки, все равно считает себя не начальником жизни, а временным счасливчиком. И никаким державным строительством по-сути не занимается. Потому что власть — дерьмо, а все начальство — «чорта лысого сын и брат, морда свиняча, козолуп», если выражаться возвышенным слогом письма к турецкому султану…
Тюркское слово «козак», «вольный» в течении последних столетий вмещало в себя столько свободы, столько своенравия и жизни, сколько не было ее ни у одного из жителей окрестных стран — от последнего холопа до наивысшего сановника.
История не бывает национальной, ограниченной современными рамками-границами государств. И одного блога и даже одной книги не хватит, что бы вкратце пересказать историю края без государства. Края, который не имел ни четких границ, ни жесткой иерархии монархий, ни их придворных летописцев. Поэтому история козаков — от Запорожских до Яицких писалась теми и тогда, когда в истории козаков наступал упадок. Поэтому видится она нам сейчас так, как желали ее представить нам победители — цари, императоры, генсеки и президенты. То есть вожди совсем иного уклада жизни, выразители совсем иных ценностей. И казаки выступают в их подаче то защитниками Руси, то православия, то украинского народа от крымских людокрадов. А то и вовсе — борцами за Украинскую Державу! Вот бы запорожцы удивились, если бы узнали, за кого их держат потомки! Например разгром Сечи российские историки называют мягче «упразднением» или «расформированием». Вот решила великая императрица рефоримировать одно из своих военных подразделений, что тут такого? Она же в своем праве!
Но дело в том, что запорожцы не считали себя ни подданными Петербургских монархов, ни московских царей, ни польского короля, ни османского султана, ни украинских гетьманов. Они могли вступить в союз с Мазепой и шведами вопреки указу Петра. Петруху это сильно колбасило, само собой, но кого это волновало? Они могли вместе с Булавиным трясти Московию. Или отказать Разину «лопнуть Русь как арбуз». Или взять Рязань, Козельск, Зарайск, Вологду, Пронск, Михайлов и дойти аж до Новгорода и заонежья! А потому, что Бориска Годунов не глянулся и мужиков тамошних пороть «за преданность боярам кичливым». Или вместе с крымчаками взять Белгород. Или наоборот, вместе с донскими казаками пограбить Крым или Трапезунд. Или по договору с Ришелье немножко воевать с гугенотами во Франции, за деньги, разумеется. Они воспринимали себя «самостоятельным субъектом международных отношений», а на разные письма и указы, хоть от турецкого султана, хоть от московского царя, хоть от украинских гетьманов реагировали весьма своеобразно.
Настолько своеобразно, что вдохновляли художников и писателей на творчество по этому поводу. Ну не понимали они как это кошу кто-то что-то может указывать! Если их интерес совпадал с союзниками — они выполняли союзный договор, если нет — вольному воля! Даже если это оборачивалось потом разгромом — лучше война, чем ярмо! На Сечь ездили посольства, и послов выслушивали всем кошем, а не кулуарно и закулисно. Или «сажали в воду», если эти холопы своих государей вели себя чванливо. И когды современные (да и старинные) историки пишут, что Запорожье подчинялось гетьману или царю, то это просто разница понимания, что значит «подчиняться». То,что царь или султан понимали как присягу вассала или клятву холопа, продающего себя в рабство, совсем иначе виделось из-зи днепровских порогов. Вплоть до наоборот — как взаимные обязательсва равных сторон. И не на веки вечные, а на время и для конкретных целей, военных в основном.
Вы учтите время, в которое все это происходило — 18 век, век окончательного торжества абсолютизма, век его созревания и расцвета, когда «все могут короли». А на Запорожье — даже судьи и казначеи, отаманы и писари — выборные. Сроком всего на один год. И за неправый суд или казнокрадство судья по истечении срока легко мог ответить не штрафом или тюрьмой — а головой. И многие — отвечали, причем тот судья, который оставался жить, даже получал «титул» — почетный. А в Империи мужикам Екатерина запрещала даже жаловаться на помещиков, под страхом каторги. Почувствуйте разницу! Учтите — через год после разгрома Сечи на другом конце света будет написана Декларация Независимости. И в новоиспеченных США будут давать землю всем беглым, а суды и мэры будут выборными, а не наследственно-чиновными, как в Европе… И такой же монарх как Екатерина — Георг, будет давить «второсортных англичан». Только с другим результатом — все таки Атлантика — хороший крепостной ров!
Екатерина в своем манифесте собственноручно указала причину, по которой на Сечь двинулась стотысячная армия Теккели и корпус Прозоровского: «…в пятых какже они принимали к себе, несмотря на частые им от правительств наших запрещения, не одних уже прямо в казаки вступающих беглецов, но и людей женатых… для того только, что бы завести у себя вольное хлебопашество, в чем уже довольно преуспели. » Там много пунктов, и «самовластный захват земель между Днестром и Бугом», и «воспрещали смертию офицерам нашим … селиться», мно чего было возмутительно Главной Рабовладелице.
Но самое страшное — это вольное хлебопашество: «Заводя собственное хлебопашество, расторгали они тем самое основание зависимости их от престола нашего и помышляли, составить из себя … область совершенно независимую, под собственным своим неистовым управлением, в надежде … при внутреннем изобилии, беспрестанно умножать их число.» Вот оно что, независимое от Государя, изобильное общество, под «неистовым» управлением! Ну да, а как иначе монарх может понимать выборность всех должностей сверху донизу сроком на год, да еще и с полной, вплоть до смертой казни, ответственностью за «административную деятельность»? Да тут те сто тысяч, тут всей рекрутской армии не жалко, что бы задавить этот очаг анархии среди крепостного права и «чего изволите-с»! Как это такая благодатная территория будет управляться всего полутора сотнями выборных… даже не чиновников, а исполнителей воли рад и кошей? Да, вся «администрация» Сечи насчитывала до 150 человек, включая есаулов, атаманов, писарей, казначеев и прочих…
А ведь все могло пойти совсем иначе… И не США могли бы стать маяком, на свет которого плыли из всей монархически-сословной Европы те, кому душная казенная жизнь была поперек горла. И не прерии осваивали бы фермеры, а степи — велика ли разница? И может быть Одесса была бы Новым Йорком, а Азов — Чикаго? Впрочем, в самом начале я писал, что это долгая и грустная история. История взлета и падения Свободы, своя для каждого века, и по каким-то неясным причинам повторяющаяся в наших краях.
Alexej Kobelev
Источник: balashov.com.ua
По теме: Селекция угрозой
Болгарский бунт: вероятный сценарий для Украины