Социальная защита от населения

11 березня 2003 о 22:00 - 1109

Все вы читали нашу родную Конституцию и все вы знаете, что мы живем в правовом социальном государстве. Т.е. и в правовом, и в социальном одновременно – государство у нас многогранное. Но иногда приходится сталкиваться и с несколькими его гранями одновременно…
Житель села Долинское Пятихатского района Сергей Александрович Курищенко, инвалид второй группы, обратился в органы социальной защиты за выплатой пособия на детей-иждивенцев, – государство у нас социальное, и неработающие инвалиды получают около 20 гривен на ребенка, – если покупать ребенку по буханке хлеба в рабочий день, а в выходные поститься, и поститься еще одну полную неделю, то как раз хватит.
Государство у нас правовое, это пособие положено по закону. Но. Сергей Александрович разведен. Но не лишен отцовских прав и, конечно, в меру своих сил-возможностей помогает свои детям, то есть имеет все законные права на пособие.
Права-то он имеет, но не желает ли обмануть наше правовое государство, предположим, купив на пособие не 20 буханок хлеба для ребенка, а 5 бутылок водки для себя? Да и мало ли куда он может деть такие деньги?! На Канары завеется с любовницей, а дети останутся некормлеными… И к Сергею Александровичу, забыв гарантированную Конституцией неприкосновенность жилища, является комиссия в составе 5-ти человек: начальника пятихатского райуправления пенсионного фонда В.А. Варавы, начальника пенсионного отдела этого управления Л.Г. Перервы, секретаря сельсовета К.М. Цивко, участкового инспектора райотдела милиции Ющенко и депутата райсовета В.П. Максимовой.
Не спрашивая позволения, комиссия вошла в дом, и Перерва сразу стала писать акт о том, как он содержит своих детей, а Варава – допрашивать, как и чем он им помогает. Сергей Александрович сказал, что во дворе ходят гуси, 10 из них – для детей, по пять на сына, но ему возразили, что гуси – на дворе, а дети неизвестно где. Тогда он вспомнил, что недавно посылал старшему 60 грн. Комиссия внимательно рассмотрела квитанцию, и потребовала еще доказательств. Сергей Александрович нашел вещи, приготовленные для детей. Они были явно детские и новые. Вещи внесли в акт, внесли и квитанции, а гусей – нет.
К чести участкового лично и милиции в целом, он в этом разборе не участвовал, и лишь сказал, выходя, слова сочувствия. А члены комиссии могли бы и заглянуть в Семейный кодекс, который предусматривает, что разведенные родители сами решают вопрос содержания детей, что по суду могут быть назначены алименты, или же бывшие супруги могут решить вопрос самостоятельно. А Конституция в статье 32 – против вмешательства в личную жизнь.
Но эта проверка все же в интересах Курищенко – пособия же хочет он, а не комиссия. Конституцию для этого, в его интересах, можно немножко и нарушить. И занятые служением народу люди бросают свои срочные дела и едут к Курищенко, чтобы убедиться, что он имеет право на 40 грн. в месяц пособия на двоих детей.
Но тут возникает еще одна зацепка. Пособие начисляется неработающим пенсионерам, Сергей Александрович уволился с работы 24.09.96, о чем имеется запись в трудовой. А по данным органов социальной защиты он работал до 01.01.98. «Ошибся компьютер», – сказали ему. Сергей Александрович усмотрел в этом умаление его чести, достоинства и репутации и обратился по этому поводу в суд. Я имел честь на нем присутствовать.
Суд был назначен на 9:00, но начался после 10-ти. Памятуя постоянные претензии «героев» моих материалов о том, что я не полностью рассмотрел вопрос, не побеседовал с другой стороной, я до суда обратился к представителю пенсионного фонда:
-Каково Ваше мнение по поводу претензий Курищенко?
-Я ничего не знаю, – отрезал он.
Я оторопел:
-Как это Вы ничего не знаете? Вы же на суд по данному делу пришли. Неужели у Вас нет никакой позиции по этому вопросу?
-Свою позицию я изложу в зале суда.
Оказывается, представитель ПФ уже во второй раз участвовал в судебном рассмотрении, и потому суд не запрашивал его личные данные. Во время перерыва я подошел к нему, попросил представиться. Он отказался, причем в такой форме, будто забыл о том, что живет на мои деньги как налогоплательщика, что разговаривает с человеком намного старше его, что имеет дело с представителем СМИ, которые обеспечивают связь между властями и народом.
Суд начался с разбирательства, кто я такой. Насколько я знаю, на открытом судебном процессе имеют право присутствовать все желающие, в том числе и представители СМИ, а суд обязан обеспечить аудио- и видеозапись процесса, если этого требует одна из сторон. Курищенко был за запись, ответчики – против, и судья запретил мне пользоваться диктофоном. Более того, Роман Владимирович Бондаренко, судья, ведущий слушание, спросил у ответчиков, не стоит ли судебное заседание признать закрытым. Я совсем было собрался домой, но ответчики, по-моему, не поняв в чем дело, решили, что пусть судебное заседание будет открытым, хотя мое присутствие им явно не нравилось.
Пенсионный фонд настаивал на том, что он с 1996 года реорганизован и не несет ответственности за деятельность своего предшественника, хотя является его правопреемником.
-Являетесь ли вы правопреемником органов социального обеспечения? – спрашивает судья.
-Не являемся. У нас лишь функция назначения пенсий. По всем справкам и документам, что выдавал собес, мы не являемся правопреемником, – на голубом глазу, как солдат Урфина Джюса, отвечает представитель ПФ.
Вот тогда я понял, к чему все реорганизации и переименования властных структур. Как приблатненная фирма, – наподписывают бумаг, назанимают денег, надают партнерам обещаний, а потом закрываются и открываются уже под другим названием – и ищи ветра в поле. Я бы никогда не поверил, что на такие мелкие и подлые финты способно наше государство, если бы не слова официального представителя Пенсионного фонда.
Потом выступала представительница управления труда и социальной защиты. Она представилась. Не мне, а суду. Лилия Григорьевна Гненная утверждает, что те чиновники, которые ставили свои подписи и писали бумаги, уже не работают, и советует истцу обращаться с иском к ним.
Судья объясняет ей, что, согласно закону, вину за причиненный вред несет не служащий или работник, находящийся при исполнении служебных обязанностей, а предприятие, организация, учреждение.
Тогда она заявляет с полным сознанием своей непогрешимости – а что вы от меня хотите, я не юрист, я пенсионник. Понятное дело, что пенсионный фонд и пенсионные дела у нас находятся вне правового поля, но зачем официально, в суде заявлять такие вещи государственному служащему органов социальной защиты? Все-таки немолодая женщина, должна понимать, зачем и почему она в суд пришла, как-то подготовиться, если в школе пропускала уроки правоведения. Это же не вопрос о правовой культуре наших граждан, это вопрос о правовой культуре государственных служащих. Может, им правовой ликбез организовать, хотя бы на уровне средней школы?
Нема на это грошей? Деньги у Пенсионного фонда есть, причем, по-моему, такие, что он может дать высшее юридическое образование каждому служащему вплоть до уборщицы. И в самом деле – каждый из нас платит налоги в пенсионный фонд, туда же идут отчисления из фонда заработной платы. А каждый ли из нас доживает до 60? А долго ли мы живем после 60? А сравнима ли наша пенсия с той суммой, которую мы отдаем за 40 лет рабочего стажа в этот фонд? Да, конечно, содержание управленческого аппарата, офисы и автомобили, но ведь что-то остается?
Бумаг по сути судебного дела у нее, у представительницы управления труда и социальной защиты, не оказалось. Обещала поискать и принести, обещала поискать и привести юриста.
Суд отложен до 18 марта.
Нужно сказать, что самым юридически грамотным, конечно, не считая судьи, на заседании выглядел истец. Понятное дело, он самотужки копается в законах, потому что ему это нужно, ему это интересно. А наши госслужащие просто отбывают на суде рабочее время, им глубоко плевать, чем все закончится и, похоже, они уверены, что истцу ничего не обломится, потому что за ними – государство.
Вообще, как по одной какашке можно сделать заключение о состоянии организма в целом, так по одному клерку можно сделать заключение о состоянии наших органов власти, – самомнение, презрение к народу, абсолютное нежелание иметь с народом какие-то контакты, гипертрофированное чувство собственной значимости при полной профессиональной несостоятельности.
Предстоял еще один суд – Сергей Александрович Курищенко добивается выплаты пособия на детей. Но я, как явная persona non grata, не стал отягощать еще один суд своим присутствием. Ясно и так, что наше правовое государство останется таким, каким есть, до тех пор, пока каждый из нас не заставит наших чиновников, наших государственных служащих выполнять государственные законы, или, если хотите, исполнять свои служебные обязанности.
Сами они этого делать не будут – им и так хорошо.

Поділитися: