Старая погудка на старый же лад

21 січня 2003 о 22:00 - 1116

(Методическая разработка для учителей истории)

В истории есть страницы,
которые нужно знать,
чтобы их ненавидеть.
Вольтер

Учителям истории спустили ценное указание: в соответствии с Указом нашего Президента предписывается провести среди учащихся работу, связанную с 85-летним юбилеем “выдающегося государственного деятеля” В.В.Щербицкого.
Любопытно, что я частично согласен с гарантом. Нет, не в той части, где Владимир Васильевич назван “выдающимся” – тут Леонид Данилович явно исходил из теории, гласящей, что ум присваивается вместе с должностью – гипотеза-то многообещающая, только вот с фактами согласуется плохо. Но я согласен, что о Щербицком НЕОБХОДИМО помнить – чтобы не забывать, от чего мы ушли и что ХОЧЕТ ВЕРНУТЬСЯ, переодевшись в новую упаковку.
Когда на одном из совещаний в числе возможных видов работы преподавателей в свете президентского Указа предложили организовывать экскурсии на родину дважды героя – у меня вырвалось: “Почему не в Чернобыль?”. Ведь помощник Щербицкого В.Врублевский в своих мемуарах признает, что именно Щербицкий решал – быть или не быть первомайской демонстрации ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ взрыва реактора ЧАЭС, но пытается его оправдать: “О размерах истинной угрозы ему известно не было”. Это – ложь. Уже в первых сообщениях признавалось, что в реакторе произошел тепловой взрыв и его корпус разворотило. Так ли трудно догадаться, ЧТО летит в воздух из разрушенного реактора? И, кстати, если “государственный деятель” за пять дней не смог получить информацию о происходящем на вверенной ему территории, то кто ему доктор?
Нет, что бы ни говорили адвокаты Щербицкого, май 86-го – все-таки на совести нашего юбиляра. И дети-барабанщики, шедшие впереди одной из колонн (они все умерли!) – тоже…
Кстати, в некоторых других республиках СССР после аварий с человеческими жертвами (если эти аварии не засекречивались) объявлялся траур – но Щербицкому даже и случайно не могла прийти в голову мысль отменить Первомай ради траура по каким-то простым пожарным с Чернобыльской АЭС.
Помнится, когда-то один остроумный человек спародировал знаменитый призыв Некрасова – “Сейте разумное, доброе, вечное” – заменил букву “С” на “Б”. Щербицкий именно этим занимался всю жизнь – этим, и ничем больше. В его “трудах” вы не найдете ни одной свежей мысли – и несвежие тоже найти затруднительно. Он только и делал, что бдил, как бы другие думать не начали.
Его-то и назначили сатрапом Украины потому, что требовалась особенно злая собака.
Информация к размышлению. Первым делом, с которым столкнулся Щербицкий, став первым лицом в Украине, было дело член-корреспондента АН УССР Ф.П.Шевченко, совершившего два “чудовищных преступления” – во-первых, он где-то сказал, что его родители, раскулаченные в 1930 г., не были кулаками, а во-вторых, (страшно сказать) – академик женился на еврейке. За эти антисоветские деяния еще Шелест снял Шевченко с поста редактора “Украинского исторического журнала”. Щербицкий счел это недостаточным: академик был уволен с поста директора Института Археологии, и, кроме этого, было принято (5 сентября 1972 г.) закрытое постановление ЦК КПУ “Про наслідки перевірки заяв про неправильну поведінку … т.Шевченко Ф.П. …”, в котором оба прегрешения были названы черным по белому (даю точную ссылку: ЦДАГОУ ф.1, оп.10, д.1314 стр.35-41).
Затем Щербицкий велел пересмотреть планы издательств на следующий 1973 г. В результате этого пересмотра были сняты (по сути, запрещены) многие книги, благополучно миновавшие государственную цензуру, в том числе научная биография Г.Сковороды и некоторые произведения М.Коцюбинського. Но этого Щербицкому показалось мало: по его личному указанию в январе 1973 г. директоров и главных редакторов всех украинских издательств вызвали в ЦК и предупредили, что в случае, если какая-то книга будет признана вредной, то отвечать будет не цензор, пропустивший ее в печать, а руководство издательства. В результате еще 157 книг так и не увидели свет.
Разумеется, сам Щербицкий никогда не написал ни одной книги…
По воле Щербицкого был изгнан из страны великий русский писатель Виктор Некрасов, автор бессмертной книги “В окопах Сталинграда”…
И дальше шло в том же духе.
Но уж где особенно отличился Щербицкий – так это в области отношения к религии. Причем дважды.
В середине 1970 г.г. некоторые трезвомыслящие люди поставили вопрос об отмене так называемого “сталинского законодательства о культах” (“так называемого” – потому, что это были не законы, а пакет нормативных актов). Наверху колебались: преследования верующих компроментировали СССР на международной арене, идею более либерального закона лоббировали “братские партии”. В 1977 г. Щербицкий в первый и последний раз в своей жизни сослался на суверенитет, которым, по конституции, обладали союзные республики: сессия Верховного Совета Украины приняла ЭТО САМОЕ, СЛОВО В СЛОВО, сталинское законодательство – но уже как государственный закон УССР. Этим идея либерализации отношения к верующим была торпедирована – ибо теперь любое предложение в этом роде воспринималось как попытка публично дезавуировать Щербицкого (а это было опасно не только в Украине, но и в Москве).
Более того. Некоторые положения “сталинского законодательства” с 1956 по 1977 г. применялись с оглядкой, когда же они были приняты повторно, на местах усмотрели в этом приказ выполнять их буквально и во всем объеме…
В 1988 г. под предлогом “тысячелетия крещения Руси” Щербицкий передал православной церкви несколько сот греко-католических храмов, которые официально считались закрытыми (фактически во многих из них параллельно осуществлялись службы греко-католической церкви). Этот подарок (воистину – бойтесь данайцев, дары приносящих!) вызвал волну кровавых столкновений, в ходе которых погибло более ста человек, отношения между католицизмом и православием испортились во всемирном масштабе, и конца-краю этому конфликту не видно.
И вот, дожились. На втором десятке лет независимости нам предлагают Щербицкого в качестве воспитательного примера для молодежи.
И это, увы, закономерно. Существуют своего рода “вечные” темы.
Попросту говоря, если бы тот вельможа XIX века, который мечтал закрыть университеты и подвергнуть цензурной правке Евангелие, воскрес в веке двадцатом, то он бы приспособился и, не обращая внимания на цвет знамени, стал бы секретарем по идеологии. А сейчас, в XXI веке, он был бы автором “темников”.
Тоскуют, ох, как тоскуют наши правители по тем временам, когда неугодная книга, статья, картина просто не могла свет увидеть. Потому и про Щербицкого вспомнили, что хотят “жить по-брежнему”. И, главное, чтобы народ безмолвствовал.
Правда, вспоминается история, приключившаяся однажды в городе Глупове: мечтал один такой “снова закрыть Америку”, да так мечтаньями все и кончилось.
P.S. Только почему один Щербицкий? А как же Каганович, Ежов, Жданов? Как высказался в аналогичном случае Герцен: “Где Аракчеев? Мы решительно требуем Аракчеева!”.

Поділитися: