Последние месяцы жизнь каждого украинца, каждого из нас, похожа на бег по кругу. Днем мы ужасаемся новым коррупционным скандалам, ночью прячемся от российских ракет.
Последние месяцы стали настоящим вызовом и для украинского политического истеблишмента: расследования, громкие кадровые решения, конфликты внутри властной вертикали и даже подозрения в отношении людей из ближайшего политического окружения президента.
После увольнения министра обороны Михаила Федорова на улицы вышли тысячи людей. Протесты продолжаются во всех городах, а 18 августа даже сам бывший министр сделал публичное заявление о кризисе государственного управления, коррупции и необходимости проведения выборов. И это стало одним из самых серьезных политических вызовов действующей системе власти с начала полномасштабного вторжения.
И для Украины сегодня вопрос становится уже гораздо сложнее, чем выбор между двумя лозунгами: выборы немедленно или никаких выборов до окончания войны.
Украина оказалась в глубоком кризисе и политической ловушке. Потому что правила, введенные для защиты государства в условиях экзистенциальной угрозы, остановили главный демократический механизм, с помощью которого общество дает оценку власти и решает, кому дальше предоставить кредит доверия.
И чем дольше сохраняется эта ситуация, тем острее встает вопрос: а что на самом деле происходит с демократической системой, когда ее главный механизм политической ответственности перестает работать?
Власть без горизонта
Описывая демократию 2000 лет назад, Аристотель называл одним из принципов свободы возможность граждан поочередно управлять и быть управляемыми. В его понимании политическая реальность предполагала не только право человека участвовать во власти, но и невозможность превратить власть в постоянный личный статус.
Через 2000 лет Монтескье сформулировал тезис, который фактически стал фундаментом современной системы сдержек и противовесов: человек, наделенный властью, склонен ею злоупотреблять. Именно поэтому он считал: власть должна сдерживать власть.
Джеймс Мэдисон в «Федералисте» № 51 сформулировал следующее: амбиция должна сдерживать амбицию. И добавил знаменитое: если бы людьми управляли ангелы, внутренний и внешний контроль над властью был бы не нужен. Но государствами управляют люди, а потому главная задача политической системы — не только дать власти возможность управлять обществом, но и заставить саму власть контролировать себя.
Мы с вами должны понимать, что демократия создавалась не для хороших людей. Она создавалась исходя из того, что любой человек может начать злоупотреблять властью, если убрать достаточное количество ограничений.
Именно поэтому должны существовать сроки полномочий, оппозиция, а судебная власть должна быть отделена от исполнительной. И у каждого выбора должен быть свой срок.
Именно поэтому через определенный промежуток времени даже самый популярный политик снова должен вернуться к избирателю и спросить: «Вы все еще хотите, чтобы я вами управлял?»
Функция выборов гораздо шире простого определения победителя раз в четыре или пять лет, потому что возможность проиграть следующие выборы влияет на поведение политика каждый день.
Она заставляет его на протяжении всей каденции помнить, что каждое решение имеет свою политическую цену и что после завершения полномочий будет следующая кампания, будут вопросы и будет оценка общества. А главное — будет жизнь после власти.
Но когда дата такой проверки исчезает, меняется не только календарь — меняются стимулы, взгляды и модели поведения.
И здесь мы можем сформулировать очень важный вопрос: что происходит с ответственностью, когда исчезает понятный момент ее наступления?
История человечества пережила множество различных событий и выработала множество различных норм и международных организаций. Например, Комитет ООН по правам человека, толкуя статью 25 Международного пакта о гражданских и политических правах, неслучайно делает акцент именно на периодических выборах.
И периодичность здесь — не просто декоративное слово, потому что демократия — это не только способ получить власть, это способ регулярно доказывать право ее сохранять.
Украинский парадокс
Действующее законодательство четко отвечает на вопрос, кто должен осуществлять власть, когда выборы невозможны, и предусматривает продление полномочий в связи с введением военного положения.
Но действующее законодательство не может ответить на общественно-политический вопрос: хочет ли украинский народ, чтобы именно эти люди продолжали осуществлять эту власть?
Легальность и общественная легитимность, как оказалось, вовсе не тождественные понятия. И если первое определяется Конституцией и законами, то второе измеряется доверием граждан.
И чем дольше между этими двумя категориями отсутствует избирательная проверка, тем больше пространства возникает для политического напряжения. И именно его мы сегодня с вами наблюдаем.
Война и выборы — не антонимы
Если вспомнить, нам даже необязательно обращаться к опыту других стран. Достаточно посмотреть на 2019 год, когда в Украине состоялись президентские и парламентские выборы.
На тот момент часть страны была оккупирована и не контролировалась украинской властью, продолжался вооруженный конфликт, несмотря на условные мирные договоренности.
ОБСЕ прямо описывала президентские выборы 2019 года как проходившие в контексте продолжающегося вооруженного конфликта и боевых действий на востоке Украины, а также на фоне незаконной аннексии Крыма Российской Федерацией.
На тот момент организовать голосование в Крыму и на неподконтрольных частях Донецкой и Луганской областей, где продолжали проживать граждане Украины, было невозможно. Тем не менее выборы состоялись, и все их признали. ОБСЕ назвала президентские выборы конкурентными, а основные свободы — в целом соблюденными.
Почему?
Потому что на тот момент в Украине не действовал нынешний общенациональный правовой режим военного положения.
И международное право также не содержит универсального правила: началась война — демократия автоматически остановилась.
Статья 25 Международного пакта о гражданских и политических правах требует обеспечивать гражданам право участвовать в управлении государством и голосовать на подлинных периодических выборах.
Венецианская комиссия прямо отмечает: формальной нормы международного права, которая запрещала бы государствам проводить выборы или референдумы во время чрезвычайных ситуаций, не существует. Другой вопрос — способно ли государство в этих условиях обеспечить стандарты свободных и справедливых выборов.
Мир голосовал под пулями
В 1864 году Соединенные Штаты провели президентские выборы в разгар Гражданской войны. Авраам Линкольн соперничал с Джорджем Макклелланом и был переизбран. При этом штаты Конфедерации, вышедшие из состава Союза, в выборах президента США не участвовали.
Также в Южной Корее президентские выборы 1952 года состоялись непосредственно во время активной фазы Корейской войны.
А 2 августа 1992 года президентские и парламентские выборы прошли в Хорватии — государстве, которое только что пережило острую фазу войны, имело значительные территории вне контроля центральной власти, сотни тысяч перемещенных лиц и сложную ситуацию с безопасностью.
Международные наблюдатели указывали на серьезные недостатки, однако результаты в целом рассматривались как отражающие волеизъявление избирателей.
Этот мировой опыт не говорит нам прямо, что Украина имеет возможность провести выборы. Он дает повод задуматься о другом.
Тезис «выборы во время войны невозможны» исторически неверен.
Возможны. Но вопрос в другом: какой ценой и при каких условиях.
Коррупция как симптом гораздо более глубокой проблемы
Было бы примитивно утверждать, что коррупция возникла исключительно из-за отсутствия выборов. На протяжении всей своей истории Украина сталкивалась с проблемой коррупции независимо от избирательного процесса.
Но было бы столь же наивно не замечать другого.
Отсутствие избирательной конкуренции устраняет один из самых мощных механизмов политической ответственности именно в тот момент, когда страна переживает новую волну коррупционных скандалов. И, к сожалению, это уже становится системной проблемой.
Когда дата смены политических элит неизвестна, горизонт ответственности становится размытым.
И одновременно с этим военное положение объективно усиливает централизацию управления и закрытость государственных процессов. А исполнительная вертикаль создает такую среду, в которой контроль становится сложнее, а возможностей для злоупотреблений — больше.
И, к сожалению, об этом уже пишут не только украинские издания. Об этом уже начали открыто и публично говорить наши партнеры.
20 июля немецкий Welt опубликовал большой материал с красноречивым заголовком о том, почему Киев никак не может избавиться от коррупционной дискуссии.
Издание писало о волне протестов, кадровых решениях и коррупционных связях и прямо заявило: неспособность Украины избавиться от своей негативной коррупционной репутации, несмотря на очевидный прогресс последних лет, может дорого ей обойтись.
В мае Der Spiegel сообщал о расследовании против бывшего руководителя Офиса президента, связывая эту историю с масштабным коррупционным скандалом.
В июле другое немецкое издание Deutsche Welle активно обсуждало увольнение Федорова, протесты и влияние коррупционных сетей на украинское государство.
19 августа Welt открыто называет Федорова популярным бывшим министром, который открыто требует выборов и говорит о кризисе политической системы.
И здесь для Украины начинается проблема, которая выходит за рамки заголовков европейских газет.
Немецкий фактор
Через несколько недель в Германии состоятся сразу несколько важных земельных выборов.
6 сентября будет голосовать Саксония-Анхальт, 20 сентября — Берлин и Мекленбург-Передняя Померания.
По данным Reuters, в августовских опросах AfD имела около 41% в Саксонии-Анхальт и 36% в Мекленбурге-Передней Померании.
И именно в такой политический момент на первые полосы немецкой прессы снова возвращается словосочетание «украинская коррупция».
И все это происходит на фоне выделения многомиллиардной поддержки Украине, когда собственному избирателю необходимо объяснять, почему эти деньги нужны украинцам, а не им.
И, откровенно говоря, не нужно быть гением, чтобы понимать, что каждый украинский коррупционный скандал становится аргументом для тех сил, которые давно ставят вопрос о прекращении поддержки Украины.
Наша внутренняя политическая проблема с коррупцией уже стала частью внутренней политики наших доноров. И это уже совершенно другой уровень опасности.
Потому что, вероятно, мы уже успели забыть, какой ценой нам удалось добиться благосклонности Германии, которую в начале войны нельзя было открыто назвать сторонником Украины.
Арифметика, которую невозможно игнорировать
Государственный бюджет Украины на 2026 год — примерно 2,905 триллиона гривен доходов, при этом расходы — около 4,767 триллиона гривен, а предельный дефицит — почти 2 триллиона гривен.
Разрыв равен почти двум третям собственных доходов государственного бюджета.
По оценке МВФ, финансовый разрыв Украины в 2026 году составляет около 52 миллиардов долларов. За период 2026–2029 годов — 136,5 миллиарда долларов.
В 2026 году МВФ ожидает около 47,6 миллиарда долларов официального внешнего финансирования от партнеров и международных институтов.
То есть мы с вами четко понимаем, что сегодня вопрос международного доверия — это не просто вопрос внешней политики или имиджа Украины. Это вопрос выживания украинского государства.
Украина воюет собственными людьми и платит за войну огромную цену своей экономикой. И макрофинансовая стабильность государства сегодня критически зависит от внешнего финансирования наших партнеров.
Давайте называть вещи своими именами.
Европейские деньги — это не благотворительная касса.
Сегодня Европейский Союз согласовал для Украины еще 90 миллиардов евро финансовой поддержки на 2026–2027 годы, примерно 30 из которых пойдут на бюджетную поддержку, а 60 — на оборонные нужды.
Только в 2026 году предусмотрен доступ к 45 миллиардам евро финансирования.
Эти цифры действительно впечатляют. Это очень большой кредит доверия со стороны наших партнеров. И этот кредит доверия отвоевали не политики, а люди.
Есть важная деталь, которую в украинской политической дискуссии часто предпочитают не замечать.
Это не безусловные деньги.
Совет ЕС устанавливает жесткие условия в отношении верховенства права и особенно борьбы с коррупцией. Официальная оценка ЕС украинской финансовой стратегии отдельно проверяет соблюдение демократических механизмов, верховенства права и борьбу с коррупцией.
Поэтому каждый новый коррупционный скандал в Киеве имеет две цены: внутреннюю и внешнюю.
Аргументация тех европейских политиков, которые убеждают собственное общество продолжать финансирование Украины, становится все более хрупкой с каждой новой утечкой подробностей о коррупции в высших кругах.
Конечно, это не означает, что завтра утром Европейский Союз отключит финансирование Украины. Большая политика так не работает.
Она, как снежный ком, нарастает: одна статья за другой.
Сначала какой-нибудь депутат в Берлине или Брюсселе спрашивает, достаточно ли контролируются деньги. Затем какая-нибудь партия включает сокращение помощи в свою предвыборную кампанию. Потом политическая поддержка перестает быть такой безусловной.
И шаг за шагом все эти факторы становятся реальным риском национального масштаба для Украины.
По данным народного депутата Украины Железняка, на сегодняшний день в украинский бюджет поступила лишь четверть запланированной финансовой помощи из-за невыполнения требований по борьбе с коррупцией.
И это очень тревожный сигнал, который должен был бы побудить к активным действиям, но вместо этого, как пишет народный депутат, правоохранительный комитет, наоборот, снял с рассмотрения все антикоррупционные законопроекты.
Выбрать нельзя оставить…
Мы четко понимаем, что сегодня у власти находятся люди, которые не ставили перед собой цель узурпировать власть на неопределенный срок.
К сожалению, так сложились обстоятельства из-за военной агрессии.
Мы не можем законным способом, определенным действующим законодательством Украины, провести ротацию политических элит.
Сегодня Украина оказалась в странном историческом парадоксе.
Мы воюем против агрессора, у которого власть действительно узурпирована уже несколько десятилетий.
При этом наша война — это не только отстаивание суверенитета и территории. Мы воюем за наши ценности, за наши идеи, за демократию свободного мира.
Потому что Украина — это страна, где граждане определяют власть, а не власть определяет, когда гражданину будет позволено ее оценить и какую оценку поставить.
И именно поэтому запятая в предложении «Выбрать нельзя, оставить» сегодня действительно стала почти неразрешимой.
И вопрос, который для каждого украинца звучит как вопрос жизни: способна ли демократия оставаться демократией, если ее главный механизм обновления отключен на неопределенный срок?
Выбрать нельзя оставить…