Сегодня в Гданьске проходит Ukraine Recovery Conference — крупное международное мероприятие, где политики мирового уровня, международные партнеры и бизнес будут говорить о будущем Украины, ее восстановлении и послевоенном развитии. Будут подписаны меморандумы, заключены соглашения о будущем сотрудничестве. Прозвучит много громких заявлений и амбициозных обещаний.
В это же время в Украине продолжается вступительная кампания. Тысячи наших детей выбирают профессию, которая определит их будущее.
И именно здесь возникает самый важный вопрос, на который сегодня никто не может дать четкого ответа: какой будет Украина через 10, 20 или 30 лет?
На чем будет строиться ее экономика? Какие отрасли станут драйверами развития? Какие специальности будут пользоваться спросом? Стоит ли выбирать биотехнологии, инженерию, искусственный интеллект, оборонные технологии, энергетику? В каком направлении двигаться нашим детям уже сегодня?
Парадоксально, но сегодня мы много говорим о восстановлении Украины, не имея четкого ответа, какую именно экономическую модель страны мы строим.
Кто сегодня отвечает за Украину 2040 года?
Украина сегодня живет в условиях двух параллельных кризисов. Первый — это война, которую мы видим каждый день. Второй — менее очевидный, но не менее опасный: кризис стратегического управления, управленческий хаос и отсутствие понятной долгосрочной стратегии.
И чем дольше длится война, тем сложнее становится ответить на вопрос: какая из этих угроз представляет больший риск для будущей украинской государственности?
Нам постоянно объясняют, что в условиях войны невозможно планировать на годы вперед. Что сегодня главная задача — пережить еще одну зиму, еще одно лето, еще один день. И для обычного человека это абсолютно понятная логика.
Но государство не имеет права мыслить категориями одного сезона.
Люди, которым общество доверило управление страной в самый тяжелый период ее современной истории, получили не только полномочия, но и ответственность за ее будущее. Пока военные борются за право Украины существовать, государственные управленцы должны отвечать на другой вопрос: какой именно будет эта Украина через десять или двадцать лет.
Война не освобождает государственных управленцев от обязанности думать о будущем.
Наоборот.
Именно во время войны эта обязанность становится главной.
Как было и как стало?
Если посмотреть на экономическую модель Украины до полномасштабного вторжения, то она была достаточно простой и понятной.
Производим ➝ экспортируем ➝ получаем валютную выручку ➝ платим налоги ➝ наполняем бюджет.
Только металлургический комплекс обеспечивал около 16 миллиардов долларов экспортной выручки. Еще более 15,5 миллиарда долларов приносил аграрный сектор. Основу экономики формировали металлургия, горно-обогатительные комбинаты, аграрный сектор, машиностроение, транспорт и другие отрасли, которые создавали добавленную стоимость, рабочие места и валютные поступления.
Именно производство внутри страны было источником денег для бюджета.
Сегодня экономическая модель выглядит принципиально иначе.
Международная помощь ➝ конвертация в гривну ➝ выплата зарплат, пенсий и социальных расходов ➝ потребление ➝ НДС и другие налоги ➝ бюджет.
По разным оценкам, международная помощь сегодня обеспечивает почти половину финансового ресурса государства. При этом девальвация гривны по сравнению с 2021 годом составляет около 67%, а инфляция за годы войны существенно изменила структуру цен, доходов и налоговых поступлений.
Фактически страна живет уже в другой экономической реальности.
И здесь возникает вопрос, ответ на который сегодня практически невозможно найти.
Какая экономическая модель должна заменить нынешнюю через десять или двадцать лет?
Мы потеряли значительную часть металлургии и промышленного потенциала. Мы наблюдаем отток человеческого капитала. Часть ИТ-бизнеса релоцируется в другие юрисдикции. И это лишь наиболее очевидные сигналы структурных изменений, которые уже происходят в украинской экономике.
Мы годами говорим об инвестициях, инновациях и развитии.
Но мне не удалось найти понятную государственную стратегию, которая объясняет, что именно придет на смену утраченным отраслям.
Что именно должно заменить металлургию, горно-обогатительные комбинаты и другие отрасли, которые десятилетиями обеспечивали валютную выручку, рабочие места и налоговые поступления?
Какая государственная стратегия должна ответить на этот вопрос?
- Военно-промышленный комплекс?
- Технологический сектор?
- Перерабатывающая промышленность?
- Энергетика?
- Логистика?
- Биотехнологии?
Какие из этих отраслей определены государством как приоритетные? И какие конкретные шаги предпринимаются для этого?
Нам часто напоминают о замороженных российских активах.
Но любые активы рано или поздно заканчиваются. Любая международная помощь рано или поздно сокращается.
Стране нужна не только рыба. Стране нужна удочка. Вопрос лишь в том, кто сегодня ее создает.
Почему времени на разговоры больше нет
История не знает примеров успешных государств, которые строили свое будущее исключительно на внешней поддержке. Все экономические чудеса начинались с ответа на простой вопрос: что именно страна будет производить, продавать миру и за счет чего создавать собственное богатство.
И если сегодня мы не создаем новые фундаментальные отрасли экономики, которые через десять или двадцать лет заменят утраченный промышленный потенциал, то фактически мы откладываем проблему на будущее в надежде, что как-то оно само собой образуется.
Именно поэтому сегодня стоит меньше говорить об очередном транше и больше думать о том, за счет чего Украина будет жить после того, как закончится последний транш.
Автор: Федосова Екатерина, доцент НТУ «Днепровская политехника», директор экспертно-аналитического центра по вопросам экономики, безопасности и реформ.