Судья Васина: «Я держу оборону»

04 листопада 2011 о 09:21 - 6568

Олена ГарагуцОлена Гарагуц


Если в поисковой системе «Гугль» набрать запрос «легендарная судья Васина» – то покажутся 5 ссылок, в которых точь-в-точь отображено это словосочетание. Первая датирована 2008-м, последняя – 2010-м. Ну, теперь будет еще одна – 2011-м…

Если в поисковой системе Гугль набрать запрос «легендарная судья Васина» – то покажутся 5 ссылок, в которых точь-в-точь отображено это словосочетание. Первая датирована 2008-м, последняя – 2010-м. Ну, теперь будет еще одна – 2011-м…

Легендарность Лилии Васиной, кроме прочего, придает место, где она трудится. О событиях в Кировском районном суде г. Днепропетровска газета «Лица» писала в №83 от 19 октября 2011г., в статье «О социал-психиатрической революции».

«Когда начались описанные события?» – спросили мы у Лилии Анатольевны Васиной.

– В  2007 году. В мае к нам в суд из Жовт­невого был переведен господин Гончаров. Летом были возбуждены уголовные дела в отношении председателя Кировского суда Г.А.Подберезного. Потом, 7 сентября 2007 г., было возбуждено уголовное дело в отношении меня.

По «Озерке»? (в 2005 году судья Васина вынесла решение о признании права на имущество рынка «Озерка» за контролируемым группой «Приват» Коллективным предприятием «Центральный рынок» – авт.).

– Нет, почему по «Озерке»? «Озерка» – там было законное решение.

А за что было возбуждено?

– По факту вынесения заведомо неправосудных постановлений об отмене постановления о возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц городского коммунального предприятия «Днепротеплосеть». Двоих пенсионеров взяли под стражу и держали под стражей месяца три.

И кому-то из них ампутировали ногу потом?..

– Да, Свиридюку. Я точно не знаю, это со слов родственников, которые говорили адвокатам, что сахарный диабет арестованного в условиях СИЗО обострился, и результат – ампутация обеих ног. Не знаю, жив он еще сейчас или нет.

Так вот, с приходом в Кировский районный суд г. Днепропетровска в качестве судьи Гончарова «почалося»: сначала 2 или 3 уголовных дела в отношении Подберезного – они потом все были прекращены Генеральной прокуратурой. Потом, 7 сентября 2007 г., заместителем прокурора города Днепропетровска было возбуждено уголовное дело в отношении меня. Я, по своей наивности и глупости, думала, что там разберутся – ведь нет состава преступления, более того, в течение двух лет я доказывала, что это не «заведомо умышленные незаконные решения» – а что решения законные. Несмотря на это, Индустриальный райсуд, судья Нощенко, работникам «Днепротеплосети» избирает меру пресечения в виде содержания под стражей и берет их под стражу из предварительного заседания, – и это по делам, которых фактически нет, т.к. отменены постановления о возбуждении уголовных дел!

Так вот, с сентября 2007 по 2009 проводилось досудебное следствие по уголовному делу, возбужденному в отношении меня по факту вынесения заведомо неправосудных постановлений. Конечно же, я знала, что я вынесла законные постановления, и в последующем это было подтверждено решением того же судьи Нощенко, но эти два года страшно вспомнить!

И только после моего обращения в Генеральную прокуратуру с жалобой, дело наконец-то было прекращено.

В тот же период времени, а именно в декабре 2007 года, в помещении суда незаконно был проведен обыск, и вновь-таки по постановлению судьи Индустриального суда – Грищенко.

И самое страшное то, что на это никто не обращает внимания, либо делают вид, что не обращают внимания. По крайней мере, по телеграммам, направленным коллективом суда в различные инстанции, приехали только из Верховного суда, да и то в здание нашего суда никто не зашел, ограничившись общением с господином Вихровым В.В. – бывшим председателем Апелляционного суда Днепропетровской области.

А когда в столах Кировского суда разлили ртуть?

– Ртуть разлита была дважды: по-моему, в 2009 году и в 2011 году. И я тоже склонна считать, что это каким-то образом связано с приходом Гончарова в 2007 году.

По-Вашему, не влияет ли такая нервозная обстановка на продуктивность работы суда, качество и количество рассмотрения дел?

– А как Вы думаете?

Вот я Вам говорю: когда возбудили уголовное дело – я была возмущена, писала жалобу на постановление о возбуждении уголовного дела. Поскольку даже если бы эти постановления мои были и неправильные, если я дала оценку неправильную – я что, не имею права на ошибку? Даже не на ошибку, а на свое мнение по делу. Именно для этого существуют вышестоящие инстанции: апелляционная, кассационная, которые проверяют правильность вынесенных решений по уголовным, по гражданским, по административным делам. А судья обязан выносить решения на основании доказательств, которые имеются в деле, и по своему внутреннему убеждению, – так указано в законе.

Причем, состав статьи 375 Уголовного кодекса Постановлення суддею (суддями) завідомо неправосудного вироку, рішення, ухвали або постанови» – авт.) очень тяжело доказуемый состав – я это говорю, как бывший следователь. Должно быть совершено преступление с прямым умыслом, когда судья знает, что выносит незаконное решение, но он желает вынести незаконное решение.

А следователем Вы сколько работали?

– Я в милиции отработала 14 лет. Из них где-то лет 8-9 следователем. Поэтому опыт имеется.

А до этого я работала секретарем по уголовным делам в Жовтневом суде г. Днепропетровска, с 17-ти лет, 6 лет; потом – милиционером патрульно-постовой службы. Вот такая у меня краткая биография: суд–милиция–суд. Я всю жизнь отдала работе.

Скажите, Лилия Анатольевна, почему суды размещаются в таких убогих зданиях? Например, АНД суд – аварийное здание, Ваш Кировский суд – вечный ремонт, Бабушкинский – ютится. Вот у Самарского – хорошее помещение. Неужели суды не нужнее, чем налоговые?

– Нет финансирования из бюджета, к сожалению. Нас сейчас государство в таких рамках держит…

Просто, если сравнивать с налоговыми, если сравнивать с районной прокуратурой… Сравнить АНД суд и АНД налоговую – последняя в 20 раз лучше!

– А у Вас есть какое-то мнение по этому поводу? Как Вы считаете?

Не знаю. Я не понимаю.

– И мне об этом трудно судить. Но то, что такие условия в судах – это факт.

…Так вот, в то время, как к нам пришел Александр Владимирович Гончаров, начали возбуждать уголовные дела против судей. Судя по всему, по мне была цель – меня убрать, потому что я «не могу молчать, когда надо, и указаний выполнять не могу».

Например, Гончаров мне в 2007 году сказал, чтобы я вынесла определенный приговор, который ему отменила апелляция. Было два подельника – бывшие работники милиции, которые по взятке привлекались. Я одного, Калиновича, осудила – дала реальный срок наказания, 6 или 7 лет, не помню. Второй подельник, Тананайко, 4 года скрывался, в бегах был. Мой приговор прошел Верховный суд и остался в силе. А тут пришел Александр Владимирович, вот он рассматривал дело в отношении пойманного Тананайко. И… освободил его из-под стражи и дал условную меру наказания. Хотя Тананайко был основной в группе – он даже взятку с собой увез, когда сбежал с места преступления.

После того, как Гончаров дал Тананайко условную меру наказания, апелляционный суд отреагировал – вынес частное определение на то, что судья вынес незаконный приговор и назначил чрезмерно мягкое наказание при наличии другого приговора подельнику. Ведь как-то же должны быть сопоставимы приговоры подельникам. У Калиновича, например, был несовершеннолетний ребенок, и, тем не менее, на тяжесть наказания это обстоятельство не повлияло – повторюсь, я ему дала реальный срок.

Так вот, Гончаров пришел ко мне тогда и сказал, что его приговор в отношении Тананайко я должна повторить, то есть назначить условную меру наказания. Я изучила дело, и поняла, что выносить такой же приговор – это будет незаконно, а тем более при наличии частного определения областного суда. Действительно будет заведомо незаконное решение вынесено. Тем более, я считаю, что я уже свое мнение по делу высказала, осуждая Калиновича.

Я заявила самоотвод. А приговор был повторен. После решения апелляционного суда об отмене приговора, было вынесено такое же решение судьей Леоновым!

А еще, я ездила к Василию Онопенко (председатель Верховного суда Украины – авт.) и от имени коллектива судей просила, чтобы не назначали Гончарова заместителем председателя суда, т.к. коллектив не воспринимает его – отторгает.

А вы – судьи – можете как-то повлиять на руководство? Васина, Овчаренко, Золотарева, Козак, Подберезный, Ходасевич… Проф­союз у вас есть?

– Нет, профсоюза у нас нет. Это не предусмотрено.

Это запрещено?

– У нас есть Совет судей, он такие вещи решает. Есть собрание судей. Но Совет судей… Если взять факты, что происходили со мной, как готовили, фальсифицировали жалобы, процесс рассмотрения моего вопроса по этой злосча­стной «Озерке» Высшим Советом юстиции… Я не могу утверждать, что Гончаров и К0 влияли на вынесение решения против меня Высшим Советом юстиции, но я предполагаю это. Потому что я сопоставляю факты.

Секцией Высшим Советом юстиции было принято решение о моем увольнении из-за нарушения присяги. Заседание самого Выс­шего Совета юстиции назначили на 1 ноября 2010г., а мне сказали привезти характеристику.

Я подошла к Гончарову (он тогда уже стал председателем Кировского райсуда) и сказала, что мне нужна характеристика, и мне дали… положительную характери­стику. Потому что уже было принято решение о моем увольнении! А когда я поехала 1 ноября и объяснила ситуацию по «своему» делу, – Высший Совет юстиции отменил решение секции о моем увольнении и направил на новое рассмотрение. И вот тогда уже товарищ Гончаров написал в Высший Совет юстиции характеристику крайне отрицательную. Здесь уже просматривается то, что он заинтересован в результате, в исходе рассмотрения этого вопроса – именно отрицательном для меня. Потом уже, когда на Высшем Совете юстиции 1 марта встал вопрос о том, что имеются две характеристики, – отрицательная и положительная, – почему-то Высший Совет положил в основу своего решения именно отрицательную, но направил материалы в отношении Гончарова на рассмотрение Совета судей Украины по факту того, что он дал две диаметрально противоположные характеристики.

А что решала относительно судьи Васиной Верховная Рада на позапрошлой неделе?

– Я не знаю. Якобы, вынесли повторно на рассмотрение решение об увольнении.

Но Вы не ездили в ВР?

– Не ездила. Поскольку в тот же день получила правительственную телеграмму о том, что мой вопрос снят с рассмотрения.

Лилия Анатольевна, а скажите, дела действительно между судьями распределяет компьютер – независимо?

– Нет, у нас не распределяет независимый компьютер, у нас распределяют доверенные лица. И это очень легко проверить тому, кто захочет это сделать. 30 декабря 2010г. было собрание проведено, и на этом собрании положено начало тому, чтобы не было объективного распределения дел. Определенные категории дел исключили из рассмотрения отдельных судей.

Конкретно мне определена категория дел, вытекающих из семейных правоотношений.

Вообще, за последние 4 года, и это связано с приходом в суд Гончарова, Леонова, который пришел к нам в суд лет 6 назад, в Кировском районном суде города Днепропетровска все изменилось. Стали иметь место факты фальсифицирования жалоб, атмосфера внутри коллектива суда качественно изменилась, неизвестные лица избили помощника председателя суда Нотаренко, сплетни, наговоры…

Это ужасно. Ведь судья должен быть честным, прежде всего, порядочным. Потому что человек, который не честен, не порядочен, – как он может носить мантию? Сейчас по закону обращаются к судьям – «Ваша честь». А если человек нечестный, как можно к нему обращаться с такими словами? Не может нечестный человек занимать должность, по роду которой он обязывает людей обращаться со словами «Ваша честь», когда у него ее нет – этой чести. Вот это-то, самое основное, с чего надо начинать.

Гончаров – на сегодня уже председатель Кировского суда. Лилия Анатольевна, Вы сдадитесь?

– Нет, «сдаться» или «не сдаться» – не совсем те слова. Я не воюю. Если мы перешли на тему военных действий, то скажу так: я держу оборону.

Я себе спокойно работаю, когда нахожусь в нормальном состоянии здоровья, и меня не интересует, что там за дверью (показывает на дверь кабинета – авт.).

Я, вообще-то, не люблю жаловаться. Тем более, у меня уже есть выслуга лет и я уже могу уйти в отставку. Но, во-первых, это колея, из которой трудно выскочить, когда я с 17-ти лет привыкла сутками сидеть на работе, а теперь даже когда я в отпуске – не знаю, куда себя деть. Потому что я уже привыкла, это образ жизни. Образ жизни не года, не двух, не десяти, а 36-ти лет!

И поэтому я сейчас считаю, что это наш, судейский, гражданский долг: о происходящем в суде говорить вслух и не допустить беспредела. Увольнять людей… Кто тебе дал такое право? Это их право на труд, им Конституция дала это право.

Может быть, проще изменить себя, либо изменить свое отношение к людям?

Підписуйтесь на наш телеграмм

Поділитися: