Издевательства «в законе»

29 жовтня 2010 о 09:20 - 2006

Олена ГарагуцОлена Гарагуц


Раненую утку обвязывают верёвкой и начинают размахивать ею перед мордой собаки. Последняя, разу­меется, старается схватить птицу, которая бьётся от страха, боли и отчаяния. Нет, это не кадры издевательств над животными, заснятые скрытой камерой защитниками животных. Это отрывок из обычной телевизионной передачи об охоте, где описанная выше процедура называется притравкой собаки.

 

В охотничьей практике применение собак – дело обыденное. И чтобы привить собакам злобу и агрессию по отношению к уничтожаемым охотниками животным, они проходят что-то наподобие специализированных школ, которые называются притравочными станциями. На притравочных станциях содержатся дикие животные, которые, по сути, служат живыми манекенами, на которых осуществляется дрессировка собак. Разумеется, что охотники не видят ничего в этом страшного. Пока в обществе обсуждается вопрос этичности демонстрации вымышленных сцен насилия в художественном кинематографе, проблемы реальной жестокости нередко остаются без должного внимания.

Кинолог Н. Попонов так описывает начальный  процесс натаскивания молодых норных собак (такс, фокстерьеров, ягд­терьеров и др.): «Щенки и взрослые собаки очень любят трепать различные шкуры или уже негодные меховые изделия. Тем более они охотно и с предельной злобой треплят, например, отстрелянную бродячую кошку. Эта важная склонность собак должна быть обязательно использована. Пользуясь этим приемом, легко приучить молодую собаку вытаскивать зверя. Заканчивая такие уроки, полезно впустить в нору живую кошку на глазах у собаки». Иногда в качестве притравочной жертвы используют крыс, но чаще всего неопытных молодых собак тренируют на лисятах.

В качестве объекта травли могут выступать и более крупные животные. Например, волка используют для травли гончими, хотя это не всегда происходит на станциях притравки. В книге В. Леонтьева «Охотничье собаководство» даются следующие рекомендации: «В лесу, на одной из чистых полян, помещают волка. Для того чтобы он не убежал, на него надевают ошейник и прикрепляют цепь длиной 1,5 м. От места напуска к волку прокладывают искусственный волчий след. Для этого берут мешок, ранее находившийся в клетке волка. В него сметают опилки и солому, служившие подстилкой для волка. Приготовленный таким способом мешок протаскивается за веревку от места напуска до места привязи волка. Доезжачий, действуя с помощниками, подводит и останавливает стаю в ста шагах от места напуска. Сделав пятиминутную выдержку стаи, он снимает смычки и, подав команду «ко мне», ведет стаю к месту напуска. Гончие, напав на след, выходят к волку, который при виде собак начинает метаться, чем сильнее возбуждает их. Стая, возбужденная гоном по следу, при виде мечущегося зверя набрасывается на него. Доезжачий, подоспевший в это время к гончим, поощряет их, покрикивая: «Хорошо, хорошо! Возьми, возьми!» Когда с волком будет покончено, гончих берут на смычки, подкармливают и уводят. Через два дня, но обязательно в другом месте, производится повторная притрава к волку, на которую ранее выявленные две-три наиболее злобные гончие не берутся, а остаются в выгуле, чтобы дать возможность остальным, менее злобным гончим, самостоятельно разделаться с волком». На некоторых притравочных станциях содержат даже медведей. Конечно, до смерти такого зверя обычно не загрызают, но жизнь в таких условиях невыносима, ведь животное систематически страдает от нападения собак с соответствующими для него последствиями.

Понятно, что охотники не видят в таких действиях ничего предосудительного. Дескать, собак нужно тренировать, ну и развивать в них охотничьи инстинкты, которые для собаки естественны. Но можно ли оправдать подобную жестокость, когда в самой охоте нет насущной необходимости, когда она является обычным развлечением? Наконец, разве естественной является дрессировка, когда у зверя нет выхода на притравочной станции? В дикой природе не может быть такого, чтобы зверь, тем более хищный зверь, подвергался в день нескольким атакам других хищников, в данном случае собак, каждые полчаса. (Это в том случае, если он выживает, а не попадает в мёртвую хватку норной собаки). Российский природоохранник А.Поднебесный по этому поводу отмечает, что «в природе животные нападают друг на друга в силу закона пищевых цепей и избегают нападений без подобной необходимости, а в случае натаски и притравки в собаках целенаправленно искусственно воспитываются такие качества, как злоба и агрессивность». То, что для охотников является обыденностью, и что они описывают с флегматичным спокойствием в своих книгах-инструкциях, нормальными людьми воспринимается по-другому. Вот как украинский природоохранник В.Борейко передаёт слова очевидца о притравочных станциях: «Гончих псов специально тренируют, доставляя им в псарню живых лисиц и выпуская бедных лисиц во двор, дабы щенки гончих растерзали их насмерть, чтобы привить им вкус к крови (…). На всю жизнь запомнил такую охоту на лисят. Они еще были совсем несмышленышами, не убегали, и думали, что с ними будут играться. Их буквально загнали в пасти собак и разорвали, несмотря на отчаянные попытки матери-лисицы отвести собак в сторону». «Волка выпускают соструненного, чтобы он не мог кусаться. Но и в таком виде волк не скоро позволяет себя растерзать. Окровавленный, с перекушенным горлом и ободранными боками, он отчаянно мчится по кругу… Собаки впиваются ему в горло, терзают, рвут на куски, валят на землю и окончательно загрызают. Лужи крови на земле служат свидетельством торжества победителей».

Некоторые хозяева собак являются клиентами станций притравки, не будучи при этом охотниками. Это связано с тем, что они хотят, чтобы их собаки имели награды, хорошую родословную и т.п. С этой целью они посещают притравочные станции, на которых организуются соревнования по травле зверя.

В настоящее время не совсем понятна и нормативно-правовая база существования притравочных станций в Украине, поскольку подобная деятельность несомненно является жестоким обращением с животными, чем нарушается ряд законодательных актов. Когда читаешь форумы охотников в Интернете, то просто диву даёшься. Некоторые из них тянут на такие зрелища детей. Одна из посетительниц такого форума говорит: «Дети с пеленок «болеют» за своих собачек. Что тут такого «плохого»? Не поняла… Жестокость во всех этих туфтовых боевиках, лучше что ли?» Вполне вероятно, что «туфтовые боевики» и другие прелести телевидения и есть первым шагом на пути к приобщению ребёнка к насилию, но в таком случае возникает вопрос: зачем делать второй шаг и тянуть ребёнка не на игровое, а на реальное кровавое зрелище? Неужели пребывание на притравочной станции сделает ребёнка добрее?

15 сентября 2004 г. в Англии был принят закон о полном запрете охоты на лис с собаками. И это в стране с многовековыми традициями и культом аристократической охоты. Но даже консервативные британцы осознали, что страдания животных не могут быть оправданы во имя азарта. Меняются времена, должны меняться и нравы, если мы хотим быть цивилизованными людьми, а не бессердечными гуманоидами. Если же кто-то считает, что ничем не оправданная жестокость и бессердечность является неотъемлемой составляющей человека и его природы, тогда нужно будет признать, что «человек» – это слово ругательное.

Отзывы на статью можно прислать на ecologist@ukr.net

Алексей Бурковский

Підписуйтесь на наш телеграмм

Поділитися: