Утомленная жадностью

21 серпня 2009 о 12:13 - 1478

На протяжении тысяч лет Дикое поле жило своей жизнью, поэтому те изменения, которые наблюдаются за последние годы в степной зоне Украины, с точки зрения биологиче­ской истории, идут с чрезвычайно высокой скоростью.  

Самой первозданной степи практически не осталось. Если 56% площади нашей страны составляет пашня, то в степной зоне этот показатель в некоторых областях зашкаливает за 90%. Всё, что осталось от природы в нашей степи — это несколько заповедников с мизерной общей площадью, балки с оврагами да искусственные лесополосы, в которых хоть как-то выживает дикая фауна.

Когда совершаешь пешую прогулку через наши степи или не спеша крутишь педали велосипеда по грунтовым дорогам,  невольно вспоминаешь анекдот о нашем соотечественнике, который при дележе земли в порыве жадности бросает подальше шапку с криком о том, что «там ещё огурчики расти будут». Наверное, именно такой менталитет заставляет человека отбирать у степи то, что уже, казалось бы, отбирать дальше некуда. Смотришь и удивляешься. Вспашка вклинивается уже в сами балки, вырывая у дикой природы клочки её плоти и отправляя их в поле для того, чтобы выкроить какие-то несчастные килограммы ячменя или подсолнечника. При обработке полей возле лесополос ситуация не лучше — плуг настойчиво рвётся отвоевать для поля несколько десятков сантиметров лесонасаждений, разрезая замученные корни чуть ли не ежегодно горящих и спиливаемых деревьев. Неужели на этих сантиметрах агропредприятия разбогатеют?

В некоторых местностях доводится бывать относительно часто, и не устаёшь удивляться человеческому упрямству, а именно — вспашке склоновых земель. Уже и чернозёма на склоне давно нет, и растения каждый год хилые из-за эрозии почвы, а склон каждый год упорно продолжают обрабатывать и засевать. Ну чем это ещё можно объяснить, если не жадностью?!

В степи можно наблюдать ещё одно интересное явление — залесение. В принципе, это отдельная тема, но несколько слов стоит сказать. На первый взгляд дело это выглядит благородно. Но вот беда, обычно деревьями у нас засаживают балки с естественной степной травянистой растительностью. В самом процессе насаживания леса нет ничего плохого, в какой-то мере это дело нужное. Но вопрос именно в том, какие земли под это дело выделять. Даже если это эродированный склон, всё-таки естественней его будет засеять местными степными травами, а не чуждыми деревьями. А то получается: всё, что не перепахали в степи, решили додавить лесонасаждениями. Где же теперь найти степь в степной зоне?

Даже несмотря на проблемы отечественного животноводства, высокая распаханность степи приводит к тому, что пастбища перегружены. К июлю они уже выедаются и выбиваются скотом. В последнее время, в связи с дороговизной кормов, наблюдается значительный рост овцеводства. Да, действительно, овцы — животные неприхотливые. Но именно эта неприхотливость, помноженная на рост поголовья и дефицит угодий для выпаса, приводит к полной де­градации пастбищ, которые превращаются в каменисто-грязевую пустыню. Так что  пастбищное животноводство «без тормозов» — это один из самых основных факторов уничтожения природных экосистем и климатических изменений.

Проблема деградации степной экосистемы, кормопроизводства и животноводства имеет ещё одну примечательную особенность. Внутренняя потребность Украины в зерновых составляет около 8 млн. т в год (в прошлом году собрали более 40 млн. т). Понятно, что зерно — это один из главных продуктов экспорта. Однако что это за экспорт? Например, культура №1 — пшеница, в подавляющем большинстве своём у нас фуражная. Чтобы получить пшеницу хлебопекарного качества, одного потенциала чернозёмов уже недостаточно. Нужны удобрения в достаточном количестве. В развитых странах никто не возделывает пшеницу на корм скоту. Её кормовые качества для этой цели не самые лучшие. Получается, что распахав практически все степи, наш АПК занимается экстенсивным кормопроизводством, весь экономический вектор которого направлен на экспорт. Таким образом, мы губим нашу экосистему и земли, выращивая огромное количество дешёвого нерентабельного зерна, продаём его зернотрейдерам, те поставляют его за границу, а из этого дешёвого зерна зарубежный АПК производит мясо, которое нам же и поставляет в тридорога. Возникает вопрос: какой толк от этого валового сбора для отечественного АПК, и какой толк от такого количества распаханных земель? Экспортируя такое количество фуражного зерна, мы в то же время иногда закупаем хлебопекарное зерно за рубежом. По новостям постоянно слышны жалобы аграриев на низкие цены на зерновые и упрёки в сторону государства. Но неужели не понятно, что если получать огромный валовой сбор зерна низкого качества (даже при высокой себестоимости), то спрос на него будет мизерный, а значит и цены такие же? И с какой это стати налогоплательщики должны оплачивать эту системную ошибку из своего кармана? Может, пора просто в несколько раз сократить пахотные площади, тогда и цены станут приемлемыми, и качеству можно будет уделить больше сил и средств, и степи нашей не дадим в пустыню превратиться. Ведь примерно за сто лет количество гумуса в наших чернозёмах сократилось в 2,5-3 раза.

Из всего вышесказанного несложно сделать следующий прогноз. Дальнейшее широко­масштабное экстенсивное земледелие приведёт к потере плодородия, в результате чего без реальных вложений о рентабельности агропроизводства можно вообще забыть. Кроме того, такой процент распаханности в любом случае будет усугублять ситуацию с эрозией. Уже сейчас на многих полях идёт постепенное образование новых балок и оврагов. Пока они небольшие, но постоянная вспашка таких земель делает своё дело — небольшие потоки воды с каждым годом всё чётче и чётче формируют свои русла. И если в течение года-двух этот процесс не очень заметен, то через пару-тройку десятилетий он уже начнёт сказываться. Кто-то возразит, что существуют технологии нулевой обработки почвы или безотвальной вспашки. Да, они существуют, но не стоит их идеализировать. Например, нулевая обработка требует огромного количества ядохимикатов, а безотвальная вспашка через несколько лет делает подпахотный слой переуплотнённым, в результате чего не каждая культура в состоянии давать нормальный урожай на таком поле. Так что если мы не отдадим по-хорошему природе то, что ей причитается, то она заберёт это сама, и по-плохому. 

С сожалением приходится отмечать тот факт, что даже некоторые научно-исследователь­ские учреждения смирились с той ситуацией, которая сложилась в нашей степи. Например, при проведении мониторинга окружающей среды в степной зоне в качестве типичного ландшафта уже рассматривают не целинный участок, а засеянное поле. Это не просто диагноз, это приговор и признание того, что степи нет, есть лишь степная зона, и что природы не осталось, есть лишь окружающая среда! 

Наши степи утомлены нашей жадностью. Поэтому вывод может быть один — необходимо однозначно снижать антропогенное давление на степь и как минимум наполовину сократить количество пашни. Ведь, как говорил один из героев фильма «Место встречи изменить нельзя»: «Самое дорогое на свете — это человеческая глупость, потому что расплачиваться за неё приходится дороже всего». Да, продовольствие в мире дорожает, да, спрос на продукты питания растёт, но если мы не остановим беспощадную экс­плуатацию нашей степи сегодня, то завтра мы заплатим за это втридорога. Всё-таки, лучше меньше, да лучше.

Отзывы на статью можно прислать на ecologist@ukr.net

Алексей Бурковский

Поділитися: