Днепропетровские особенности судебных экспертиз

08 травня 2009 о 08:45 - 5477

В научных учреждениях, как и в творче­ских коллективах, всегда есть место интригам. Но если в театрах закулисная возня на зрителях не отражается, то, скажем, в днепропетровском НИИ судебных экспертиз (ДНИИСЭ) Минюста Украины противостояние между отдельными сотрудниками и руководством существенно вредит делу.

Эксперты, которые нам нужны, всегда заняты больше нас

Необоснованно долгое рассмотрение правовых споров и уголовных дел в украинских судах давно стало притчей во языцех. Действительно, два-три года судебного следствия по очевидным фактам давно уже не вызывают удивления. Судьи объясняют это чрезмерной перегруженностью делами. Хотя есть еще одна важная причина. Дело в том, что практически каждое дело, связанное с экономическими, дорожно-транспортными и особо тяжкими преступлениями, требует различных судебных экспертиз, проведения которых приходится ждать не то что месяцами, но даже годами.

Скажем, рассматривая иск жены к мужу о разделе домовладения, суд АНД района 10 октября 2006 года обратился в днепропетровский НИИ судебных экспертиз с просьбой провести строительно-техниче­скую экспертизу.

Хотя подобные исследования проводятся в месячный срок, из ДНИИСЭ сообщили, что экспертиза будет проведена не раньше, чем через год, в сентябре-октябре 2007 года.

Еще одно постановление судьи о проведении строительно-технической экспертизы от 26.06.07 было обещано к выполнению не раньше января-2008.

И совсем уж ни в какие ворота не лез ответ ДНИИСЭ на запрос АНД райсуда о проведении автотовароведческих исследований, датированный маем 2007 года. Оказывается, институт может исполнить их не раньше сентября… 2009 года!

Но это еще цветочки. Гораздо хуже, если по возбужденному уголовному делу человек пребывает в следственном изоляторе или на подписке о невыезде и годами ждет проведения экспертизы, как манны небесной.

В феврале 2007-го года в одном из райсудов Днепропетровска наконец-то приступили к рассмотрению уголовного дела по обвинению должностных лиц в хищении крупных денежных средств и строительных материалов. Хотя еще весной 2005 года суд постановил по просьбе подсудимых провести судебно-экономическую и строительно-техническую экспертизы. Первую закончили в августе-2005, а вторую — в конце декабря-2006.

Понятно, что столь явная волокита усугубляет недоверие к судебным органам. А кто возместит моральный и материальный ущерб участникам судебных процессов, длящихся годами?

Такие задержки с экспертными заключениями, увы, с 2002 года стали носить массовый характер. По крайней мере, еще в 2007 году имелось два десятка запросов различных районных судов Днепропетровска, ответы на которые из ДНИИСЭ напоминали телефонные «ждите ответа…».

Длительные сроки рассмотрения породили многочисленные жалобы в Минюст, откуда в 2007 году поочередно десантировались в ДНИИСЭ четыре комиссии проверяющих. Результаты проверок были настолько удручающими, что у министерских чиновников возникла идея вернуть институт в исходное состояние — до 2002 года филиал Харьковского НИИ судебных экспертиз им. Бокариуса.

Мало того, что сроки исполнения экспертиз хронически пролонгировались, вдобавок ДНИИСЭ, обслуживающий Днепропетровскую и Запорожскую области, не имел своей химической лаборатории. Иными словами, проверять качество горюче-смазочных материалов, «левой» водки и таких же медикаментов в двух крупных промышленных регионах Украины было практически некому.

Директору института Нине Водопьян стоило немалых трудов убедить Минюст сохранить ДНИИСЭ, пообещав создать химлабораторию уже в 2008 году. Кроме того, Нина Федоровна обязалась ввести в штат весьма актуальную, но дефицитную в нынешнее время должность эксперта по интеллектуальной собственности.

Говорить даже о небольших ошибках шефа — большая ошибка

Уже в октябре 2007 года в институт пригласили полковника милиции в отставке, эксперта высшей категории Людмилу Трусову, которая в начале 90-х годов создавала химическую лабораторию в научно-криминалистическом центре УМВД Украины в Днепропетровской области.

Людмила Анатольевна вполне логично поинтересовалась наличием средств для создания нового подразделения, химлаборатории. Выделено было всего 65 тыс. гривен, аккурат под занавес 2007 года, когда за три дня приобрести необходимые приборы практически невозможно и деньги могут уйти безвозвратно в бюджет. Тем не менее, Трусова успела закупить необходимое оборудование, которое сотрудники «растащили» по кабинетам, поскольку помещения под лабораторию не было определено.

Уже в марте Трусова организовала подготовку к защите по определенным специальностям 11 экспертов, четверо из которых получили в 2008 году необходимые свидетельства.

Комплектование лаборатории и нормальные отношения между зав. химлабораторией Трусовой и директором Водопьян прекратились в августе. Сначала директора возмутило объявление в газете о конкурсе на замещение вакантных мест в будущей лаборатории, размещенное Трусовой.

Далее Людмила Трусова выявила грубейшее нарушение инструкции. Оказывается, ее подчиненная провела, если верить документам, 45 экспертиз акцизных марок на алкоголь за 2 рабочих дня, тогда как одна подобная экспертиза по инструкции проводится в течение 4-х!

— Это фальсификация экспертизы, — заявила директору, позже — и автору этих строк, Людмила Трусова, — я отказалась ее подписывать, поскольку я ее не назначала, не устанавливала сроки исполнения и, тем более, не распределяла между экспертами. Кроме того, заниженные сроки исполнения экспертиз снизили в разы доходы НИИ, поскольку оплата экспертизы проводится из тарифа 1 эксперто-час. Де-юре экспертизы 45 акцизных марок должны были проводиться не менее 180 часов (вместо де-факто 16-ти), а для ускорения сроков необходимы усилия 3-4 специалистов. Ни того, ни другого сделано не было.

Итогом строптивости завлаба стал выговор, объявленный Трусовой.

Конфронтация независимой, а следовательно, неугодной завлаба с руководством усиливалась, когда подготовленный Людмилой Анатольевной к защите на получение свидетельства эксперта по интеллектуальной собственности перспективный молодой специалист не был допущен директором в столицу на сдачу экзамена.

В конце концов, в декабре-2008 Трусова написала заявление об увольнении «по соглашению сторон», предварительно получив согласие о снятии выговора. Заявление ей подписали, но выговор (единственный за всю сорокалетнюю трудовую деятельность — авт.) оставили.

Как заявила автору этих строк замдиректора ДНИИСЭ Ирина Кушакова, «отменить выговор — это значит дать зеленый свет другим завлабам на бесконтрольность».

Итог вышеизложенного оптимизма не внушает. Хотя помещение для химлаборатории и найдено, но новый заведующий экзамены в Киеве провалил.

Охотней всего вас съедят те, кто вас не переваривает

По большому счету, практика прессования неугодных существовала в институте давно. Причем избирательно, обвиняя «неудобного» сотрудника в недобросовестности и не замечая грубых ошибок своих.

Как известно, любую проведенную экспертизу можно оспорить. Альтернативные исследования проводят НИИ судебных экс­пертиз из других областей.

Так случилось, когда ответчик, заливший по собственной вине в 2002 году квартиру истца, не согласился с выводами эксперта ДНИИСЭ Евгения Пантелеева. Проверяли тогда выводы опытного специалиста с 14-летним стажем сначала его не менее опытные коллеги по институту, которые ничего предосудительного не обнаружили, а позже сразу два НИИ — донецкий и одесский, чьи отрицательные выводы в отношении первой экспертизы, в общем, не повлияли на решение спустя три(!) года суда первой инстанции, позже — Апелляционного.

В итоге, ответчик выложил потерпевшему несколько тысяч гривен в качестве возмещения ущерба, а эксперт Евгений Пантелеев, на выводы которого опирался суд в 2005 году, получил крупные неприятно­сти в родном ДНИИСЭ: приостановление действия «свидетельства о присвоении квалификации судебного эксперта».

Одновременно незамеченной прошла экспертиза в материалах уголовного дела по обвинению должностных лиц строительной фирмы-подрядчика и управления образования днепропетровского горсовета в служебном подлоге и присвоении крупных бюджетных средств. Ее выполняла г-жа Дорош, непосредственный шеф Пантелеева. Адвокаты подсудимых аргументированно заявили, что исследования «выполнены с грубым нарушением норм действующего законодательства». Собственно, сама Валентина Михайловна не скрывала, что она «на крышу не поднималась, объем выполненных работ по ремонту кровли просчитывала снизу, по предположительным(!) данным. В целом сведения о проведенных ремонтных работах получала из пояснений завуча и технических работников», фамилии которых она не знает.

Понятно, что суд Кировского района дал в ноябре 2005 года должную оценку эксперту В.М. Дорош: «…допущены неустранимые недостатки, которые привели к неполным и ошибочным выводам».

Далее были назначены уже комплексные судебно-строительная и судебно-бухгалтерская экспертизы, что отодвинуло судебное разбирательство на неопределенный срок. А что эксперт? Да ничего, как была в должности заведующей лабораторией ДНИИСЭ, так в ней и пребывает.

А вот Евгению Пантелееву, писавшему министру о финансовых злоупотреблениях в ДНИИСЭ, пришлось три года проходить суды, чтобы доказать свою правоту. В итоге, Апелляционный суд Днепропетровской области 2 декабря 2008 года признал незаконным приказ директора Н. Водопьян о приостановке действия его свидетельства эксперта.

Если не можешь создать видимость работы — работай!

В условиях кризиса, который никоим образом не повлиял на количество заказываемых экспертиз, днепропетровский НИИСЭ мог бы приносить солидные суммы в бюджет.

Тем не менее, из-за близорукой позиции правительства, в частности, Минюста, этого не произойдет. Ну как проводить криминалистические экспертизы на выезде в Днепропетровской и Запорожской областях, если криминалистической лаборатории выделяется 200 грн. командировочных в квартал, а в целом НИИ на 2009 год из бюджета отстегнули 1.200 грн. по той же статье расходов?

Стоит ли удивляться, что «запуск в экс­плуатацию» химической лаборатории отодвигается на неопределенный срок по объективным и субъективным причинам.

Вполне допускаю, что масштабное увеличение в двух мощных промышленных регионах производства «левой» водки, «разбодяживание» бензина, массовая продажа нелицензионных компакт-дисков и фальсифицированных медикаментов опосредованно связаны с отсутствием экспертов в этих категориях.

По крайней мере, что-то не слыхать в СМИ о фальсификации ГСМ и лекарств, что признают в общении «без микрофона» сами фальсификаторы. Что же касается «левой» водки, то к обывателю доходит информация лишь о ликвидированных подпольных цехах, но отнюдь не о качестве, которое правоохранители, в отсутствии оборудования и экс­пертов, практически не проверяют. В итоге винокур отделывается админштрафом и вновь принимается за старое.

Владимир Овдин

Поділитися: