Сталкерство – хобби предапокалиптических времён

24 квітня 2009 о 09:31 - 3834

У каждого времени свои герои. То, что до недавнего времени могло казаться абсолютно не привлекательным, ныне притягивает к себе странных искателей впечатлений.

Первоначально под сталкерством или сталкингом подразумевалось тайное проникновение на какой-либо серьёзно охраняемый, действующий объект с целью его осмотра, фотографирования и т.п. При этом визитёр, он же сталкер, не ставил своей целью военный или промышленный шпионаж, а двигало им только лишь желание самоутверждения и получения адреналина от самого факта проникновения на территорию, куда простому смертному доступ закрыт.

Но времена меняются, и термин «сталкерство» начал принимать несколько другую окраску. В нынешнее время под сталкингом всё чаще понимают посещение брошенных объектов человече­ской деятельности, которые, казалось бы, никак не могут быть привлекательными. Поэтому сталкера притягивают брошенные предприятия, свалки, карьеры и, конечно же, оставленные населённые пункты. В таких местах можно наблюдать, как плоды человеческой деятельности приходят в упадок, и природа постепенно отвоёвывает свои позиции. Сталкеры не только сами посещают объекты, но также являются проводниками для тех, кому любопытно посмотреть на такие места. О популярности этого явления говорит тот факт, что появилась даже компьютерная игра под названием «Сталкер».

Может быть, само слово «сталкер» и не получило бы столь широкого распространения, если бы не два события, повлиявшие на его, если можно так выразиться, популяризацию. Первое — фильм Андрея Тарков­ского с таким же названием «Сталкер», снятый в конце 70-х годов прошлого века, который поначалу в СССР не снискал широкой популярности (да и не мог снискать). А второе событие, куда более масштабное и трагическое — это авария на Чернобыльской АЭС. Многие увидели в том фильме своего рода пророчество о катастрофе. Таким образом, авария и зона отчуждения ЧАЭС дали вторую жизнь фильму, а фильм дал широкое распространение термину «сталкер». Одновременно с этим сталкинг всё больше начинает восприниматься как неформальный туризм по местам человеческой антиэкологической деятельности. А сама 30-километровая зона отчуждения вокруг Чернобыля стала самым известным сталкерским объектом на Земле. Кстати, автору этих строк недавно довелось познакомиться в поезде с немецким студентом, который уже 8-й раз приезжал в Украину. Так вот, его любимые маршруты — это не Киев, Львов или Чернигов, а депрессивные городки, в первую очередь на Донбассе. Пределом же его мечтаний является, безусловно, Чернобыльская зона и Припять.

Сложно давать оценку такому явлению как сталкинг. Одни выражают мнение, что он вреден. Ведь сталкер может влезть куда-нибудь, покалечиться и на его поиски и спасение потребуются время, силы и средства. Другие считают, что, наоборот, сталкинг — проявление интереса к последствиям разрушительной дея­тельности человека. А это значит, что есть неравнодушные люди, которые будут хотеть знать: что, как и почему произошло в том или ином месте и донесут эту информацию другим. Следует отметить, что настоящий сталкер — это не мародёр, который проникает на объект с целью наживы, не вандал, расписывающий стены и бьющий стёкла, не охотник, который приезжает пострелять расплодившихся животных, не пироман, поджигающий всё, что горит. Сталкер — это, прежде всего, отстранённый наблюдатель, который просто созерцает и вкушает ощущения от окружающей де­прессивной обстановки. Он не пытается вмешаться, наоборот, он старается оставить всё как есть, чтобы дать возможность природе восстановить нарушенный когда-то человеком порядок вещей. Да, наверное, большинству людей трудно понять, что можно ощущать позитивного от вида того, что плоды творения рук человеческих приходят в упадок. В этом кто-то получает свой адреналин, и давать моральную оценку происхождению такого адреналина непросто. Поэтому сталкерство легче объяснить с той позиции, что это не причина, а, прежде всего, следствие и порождение индустриальной и постиндустриальной цивилизации. Если сравнивать сталкинг с такими увлечениями как бесконечное просиживание перед телевизором, компьютерные игры, наркотики или пьянство, то данное времяпровождение может показаться относительно пристойным занятием. И вовсе не потому, что все вышеперечисленные увлечения представляют собой пассивный досуг. Просто сталкинг — это более чистый, объективный и реальный взгляд на человеческий мир и цивилизацию. Нахождение на заброшенных объектах даёт посетителю то, чего очень не хватает современному обывателю, а именно — время, чтобы спокойно побыть наедине со своими мыслями и пофилософствовать. Ещё теолог А. Швейцер заметил, что это общество в безудержной погоне за прибылью, престижем, положением в обществе и бездумном потребительском досуге превращается в роботов и лишает себя права на мышление. Созерцание брошенных промышленных и жилых объектов заставляет одних задумываться о судьбах людей, которые их строили, работали на них и жили в этих домах. Другие, бродя по свалке, волей-неволей задумаются о том, куда идёт эта цивилизация, и цивилизация ли это вообще. Третьи, наблюдая, как деревья пробивают асфальт и заселяют бетон, заряжаются лучом надежды. Все эти размышления способны каждого наводить на мысль о предназначении человека в этом мире.

Сталкинг — понятие относительное. Для кого-то это превращается чуть ли не в основное провождение досуга. Для других иногда наступают моменты, когда подобные объекты просто влекут к себе. Появился даже производный глагол от слова «сталкер» — «сталкерить». Это означает, что каждый может сталкерить в большей или меньшей степени. Если вы, прогуливаясь на велосипеде, решили остановиться и побродить по заброшенной животноводческой ферме, или вам взбрело в голову залезть на террикон, то это тоже будет проявление сталкинга.

В последнее время предпринимаются попытки окультурить сталкинг. Ему даже название подобающее придумали — промышленный экотуризм. В ту же Чернобыльскую зону уже давно возят посетителей турфирмы. Кто-то считает это надругательством над памятью тех, кто отдал свою жизнь при ликвидации самой крупной техногенной катастрофы в мире. Другие полагают, что такие туры могут дать жизнь зоне отчуждения не только в материальном, но и в культурном плане. Ведь эти посещения спасают трагическую историю от забвения. Другое дело, что такие экскурсии не должны сопровождаться чавканьем чипсами и пивным хмелем. Это должно быть что-то сродни посещению Бабьего Яра или Освенцима. 

Сейчас промышленный экотуризм набирает популярность как один из видов туризма и способов экологической пропаганды. Хотя определить, насколько это способствует формированию правильного экологического мировоззрения, сложно. В общем, промышленный экотуризм — отдельная тема. По этому поводу скажу лишь, что на Днепропетровщине к Евро-2012 есть предложения включать подобные сталкерские объекты в экскурсии для иностранцев. Причём, эти предложения звучат не из офисов туроператоров, а с трибун научно-практических конференций. На первом месте в этом списке стоят карьеры Кривого Рога. Повторюсь, сложно давать оценку подобным намерениям. Циники-прагматики могу сказать, что деньги не пахнут, а ура-патриоты могут ответить, что таким образом мы выставляем имидж всей страны далеко не в лучшем свете. Не зря же ещё лет 10 назад Украина ассоциировалась у европейцев с двумя понятиями: «Динамо»-Киев и… Чернобыль. Так что, правда — где-то посередине. Здесь лучше всего воспользоваться известным медицинским принципом «не навреди».

В будущем у сталкерства два пути. Либо люди будут посещать ограниченное количество памятников человеческим ошибкам и учиться на них. Либо бездумная человеческая деятельность превратит нашу природу в сплошную «зону отчуждения», и тогда сталкеры вымрут вместе с видом Homo sapiens.

Отзывы на статью можно прислать на e-mail: ecologist@ukr.net

Алексей Бурковский

Поділитися: