НЕТИПИЧНЫЕ МАНЬЯКИ Послесловие к «днепропетровскому делу»

20 лютого 2009 о 10:17 - 3815

Как показывает практика, типичный маньяк — это мужчина среднего возраста, со скрытыми психическими отклонениями и сексуальными проблемами.
19-летние днепропетровские парни, убившие скуки ради два десятка прохожих, а для полноты развлечения — вырезавшие ребенка из живота убитой ими беременной женщины, под стандартный «маньячный размер» не подходят. Это особая порода убийц. Балованные родителями ублюдки…

 

11 февраля по каналам информационных агентств прошло короткое сообщение следую­щего содержания. «Областной апелляционный суд Днепропетровской области сегодня приговорил двух из 19-летних «днепропетровских маньяков» к пожизненному заключению, а третьего — к 9 годам лишения свободы. На пожизненное заключение осуждены Виктор Саенко и Игорь Супрунюк, а Александр Ганжа проведет в колонии 9 лет. Попутно суд указал на ненадлежащее поведение родителей Саенко, которые сами уничтожали доказательства вины сына во время проведения обыска в их квартире.

Судья отметил, что корыстные мотивы преступлений, совершенных молодыми людьми, не подтверждены. По его словам, основной мотив — это именно самоутверждение 19-летних парней, потому что у многих из жертв они ничего не брали, а ставили цель убить жертву.

Процесс по днепропетровским маньякам начался летом 2008 года. Преступления были совершены в апреле-июле 2007 года. На скамье подсудимых оказалось 3 молодых людей 19-20 лет. Виктору Саенко и Игорю Супрунюку предъявлены обвинения: в более чем 20 эпизодах, Ганже — в 6».

В этой короткой справке отсутствует главное: объяснение, почему трое нормальных на вид парней с невиданной жестокостью убивали незнакомых людей. Как говорят специалисты, в истории криминалистики не было серийных убийств без мотива или причин. Например, Оноприенко убивал из корысти, Чикатило и ему подобные — это душевнобольные люди, «пологовский маньяк» Ткач мстил бывшей жене и бывшим сотрудникам.

Саенко, Супрунюк и Ганжа никому не мстили, финансовых и сексуальных проблем не имели. Правда, Ганжа жил беднее остальных, в грязной малосемейке, где, как говорят очевидцы, крысы размером с собак вольготно разгуливают по подъездам. Но у остальных не было даже необходимости работать. Деньги им давали любящие родители. У одного из парней был подаренный папенькой «Ланос». Чтобы избежать нудных внушений со стороны своего «старика», что, дескать, пора, сынок, работать, он укатывал на этом «Ланосе» якобы на развозку маргарина, а на самом деле убивал незнакомых людей в компании с двумя такими же внешне благополучными отморозками.

Адвокаты троих подсудимых настаивали, что у мальчиков психические проблемы (у одного из них двоюродная бабушка болела шизофренией), что показания выбивались силой и даже намекали на внешнее зомбирование. Однако на психов, потерявших чувство реальности от перебора с просмотром жестких триллеров, парни совсем не похожи. Никаких признаков сатанизма или прочих заморочек тоже выявлено не было.

Есть только одно «но»… Тот факт, что все убийства снимались на видео, а своим девчонкам подонки говорили, будто после 40-го убийства они разбогатеют, наводит на мысль: коммерческая сторона преступлений явно недорасследована. Сосредоточившись на собственно эпизодах убийств и не получив внятного ответа на вопрос, куда и кому убийцы собирались продавать видеозаписи преступлений, следователи успокоились, посчитав это просто «заморочкой» подследственных.

Вместе с тем, днепропетровские журналисты еще в августе 2007 года выдали версию, согласно которой настоящая причина всего этого кошмара — большие деньги за видео-агонию умирающего человека, предложенные убийцам посредником. С помощью московских хакеров они вышли на Интернет-сайты, торгующие подобным видео, и получили 42-страничный каталог с описанием фильмов-ужасов. 8 из них датировались 2007 годом, а местом съемки была названа Украина. Тогда же пресса предположила, что о преступлениях мог знать и подспудно направлять на них парней отец самого безвольного и хныкающего из преступников — Виктора Саенко. «У Саенко дома было два компьютера, подключенные к Интернету. Доступ к паролям имели и сын, и отец, — говорит один из адвокатов потерпевших Дмитрий Устименко. — По утверждению Саенко, его отец был более грамотным пользователем, чем он сам. Поэтому говорить, что отец не знал о том, что именно хранится на жестком диске компьютера — неубедительно».

Попутно следует вспомнить, что именно отец Саенко активно сопротивлялся следствию, он пытался давить на одного из двух выживших жертв — Сенока Даниэляна, заставляя его отказаться от показаний. Игорь Саенко — очень непростой кадр, сотрудник прокуратуры, отвечающий за связь. Ему под стать мамаша Супрунюка — высокопоставленная сотрудница райгосадминистрации. Кстати, и отец у него тоже не «абы кто», а бывший личный пилот Кучмы (!).

Что до Игоря Супрунюка, то он с детства был типичным отрицательным персонажем. В 8 классе он жестоко избил ребенка, потом подбивал мальчишек бросать камни в окна поезда, наконец, отобрал у школьника младшего класса велосипед и продал… Виктору Саенко. После чего отец Саенко запретил дружить с «Игорешей». Но хлопчики все равно встречались и убивали вместе.

Вообще, если бы не родители Супрунюка, то 21-го трупа в Днепропетровске могло и не быть. Года три назад он с компанией других парней избил двух 15-летних мальчиков из хороших семей. У потерпевших диагностировали сотрясения мозга, перелом носа, многочисленные травмы лица. Фактически они были изуродованы. Но родственникам одного из пострадавших по фамилии Кравец даже не удалось добиться возбуждения уголовного дела против нападавших. Супрунюка отмазала влиятельная мама.

В «маньячном деле» ей уже не помог даже дорогой адвокат, пытавшийся спихнуть садист­ские наклонности Игореши на наследственную шизофрению: слишком много крови пролили 19-летние преступники.

Первой их жертвой стал прапорщик госслужбы охраны, который 24 июня 2007 года ехал к своей девушке на базу отдыха в Запорожской области и остановил зеленое «Дэу».

На следующий день в районе жилмассива Коммунар возле здания районной прокуратуры с разницей в час были убиты Екатерина Ильченко и Роман Татаревич. Почерк убийств совпадал — жертв били тяжелым предметом по голове. Катя в ту роковую ночь пошла провожать гостившую у нее подругу. Когда же возвращалась обратно, была настигнута юными преступниками.

Затем в городе Новомосковске Днепропетровской области погибли Евгения Грищенко и Николай Серчук.

На только что демобилизовавшегося из армии Егора Нечволоду, который в два часа ночи 7 июля возвращался из клуба, напали у стен родного дома на улице Богдана Хмельницкого. Первой обнаружила тело своего сына его мать. В тот же день на улице Косио­ра преступники набросились на Елену Шрам, которая подрабатывала вахтером и шла домой. Затем на жилмассиве Тополь была забита Валентина Ганжа — мать троих детей и жена инвалида.

Считается, что был жертвой отморозков выживший 58-летний мужчина, избитый до полумертвого состояния на Красном Камне. Ему повезло: преступники оставили его плавать в луже крови, не убедившись, что жер­тва умерла. Очнувшись, он сумел подняться, дойти домой и рассказать жене о случившемся. Правда, примет нападавших он не запомнил, так как первый удар был нанесен сзади по голове. Точно так же преступники поступали со всеми своими жертвами.

Поначалу днепропетровские власти и милицейское начальство скрывали сам факт серийных убийств в городе. Однако после шестого преступления (расправы над 13-летним жителем посёлка Подгородное Андреем Сидаком) делать вид, что ничего не происходит, стало невозможным. Люди обсуждали убийства всюду — от автобусных остановок до Интернет-форумов. Забеспокоились и в Киеве: в Днепропетровск срочно выехала комиссия из Министерства внутренних дел под руководством начальника Департамента уголовного розыска Василия Паскалого.

Однако милиционеры не знали, кого искать: свидетелей не было. Потом им повезло (если так можно сказать). 7 июля 2007-го в селе Подгородное троица напала на двух подростков, которые катались на велосипедах в балке. Одному из них, Вадиму, удалось убежать. Другого забили насмерть. Вадим дал описание преступников. Сказал, что никогда их раньше не видел.

Через несколько дней убийцы напали на 45-летнюю женщину в поселке Диёвка. Дело было в пять вечера. Преступников увидели двое детей. Они дали своё описание, которое совпадало с описанием Вадима. Милиционеры уверились, что преступления совершают одни и те же люди. За следующие два дня — 14 и 15 июля — парни забили до смерти еще шестерых человек. Почти все жертвы проживали в Индустриальном районе или же примыкающих к нему пригородах.

Только после этого в МВД, наконец, решились обнародовать информацию о преступниках. И буквально на следующий день позвонили из ломбарда: жадный Супрунюк пошел сдавать мобильный телефон жертвы за 150 гривен и взял с собой Саенко. Их арестовали прямо у кассы.

После этого оперативники отправились брать третьего подельника. Но Ганжа не растерялся и смыл все имеющиеся у него мобилки в унитаз. Милиция ушла ни с чем. Через некоторое время жители подъезда Ганжи вызвали сантехника — засорились трубы. Сантехник извлек из них телефоны убитых. Их удалось опознать, но с них исчезли все записи, среди которых были и кадры убийств. Самих по себе телефонов было недостаточно, чтобы доказать причастность троих ко всем убийствам. Поэтому милиционеры в спешном порядке начали «трясти» всех знакомых и друзей арестованных. Так они вышли на некого Козлова — приятеля троицы, который дал ключевые показания против банды.

Тоже примечательная деталь: убийцы не были близкими друзьями, их свела вместе «кровь», и, если верить в версию о заказе на видеоагонию, общий бизнес. А вот выдал преступников друг детства Саенко. 19-летний Данил Козлов дружил с Виктором Саенко чуть ли не с детского сада. Часто брал у Супрунюка автомобиль «Дэу» покататься. Козлова «взяли» за мелкое хулиганство уже после ареста его друзей. Он не стал запираться и рассказал всё, что знал.

Его показания оказались главной ниточкой (кроме очных ставок с двумя выжившими жертвами), за которую ухватилось следствие. Неудивительно, что вопреки всему, даже здравому смыслу, парня отпустили, не попытавшись впаять ему сокрытие преступлений и вероятное соучастие в них. Если верить теперь уже пожизненникам — Саенко и Супрунюку — Козлов разок-другой убивал вместе с ними за компанию. Но как это докажешь, если накануне приговора юные терминаторы начали валить вину друг на друга.

Так вот, что интересно: Козлов рассказал, будто Саенко хвастался ему, как он с друзьями на машине Супрунюка грабит и убивает прохожих. И предлагал Козлову присоединяться. Говорил, что есть перспектива заработать много денег. Все трое уже купили себе компьютеры.

В общем, возвращаемся к тому, с чего начали — недорасследованной корыстной стороне преступления: выгодной продаже шокирую­щего видео никому не известному покупателю через Интернет. Если это так, то подобная серия убийств может повториться в любом другом городе Украины. Особенно с поправкой на кризис: деньги нужны всем, милиция раскрывает преступления и просто принимает заявления жертв неохотно, а ублюдки, готовые убивать сколько угодно, да еще и в условиях тотальной безнаказанности, увы, не редкость.

Егор Смирнов, www.Versii.com

 

ЦИТАТА

«Зразу після затримання цієї трійці в пресі з'явилися ніким не спростовані повідомлення, що вони кілька років тому зґвалтували вчительку, яка мусила піти зі школи. З цього деякі колеги робили висновки — мовляв, синки багатіїв… Я не знаю, чи доведений цей епізод чи ні, отож буду аналізувати гіпотетичну можливість. Щодо першої частини — В ШКОЛАХ БУВАЄ ЩЕ Й НЕ ТАКЕ. Щодо ж недоторканості синків впливових осіб — таке міг написати лише журналіст, який сам жодного дня не працював в школі. Насправді такою ж недоторканістю користуються і діти двірників, алкоголіків, наркоманів… Просто кажучи, в школі панує  концепція «виховання без покарання», при цьому педагогічне начальство робить вигляд, що йому невідомо про наявність в кожній школі (та майже в кожному класі) таких учнів, які абсолютно свідомо зривають уроки, провокують вчителів… Точніше, воно (начальство) заявляє, що всі неподобства бувають лише в поганих вчителів, що особливо пікантно звучить в устах чиновника, який жодного разу не провів уроку чи втік зі школи на місце типу «тихе життя». Більше того —  якщо школяр в стінах школи вчинить карний злочин (а це трапляється частіше, аніж ви думаєте), та школа не замне справу — таку школу будуть критикувати роками. І почалося це задовго до «проклятого капіталізму».  В мене самого залишився на все життя невеликий рубець від удару кастетом прямо на уроці у сьомому класі  — 1969 р. (я встиг ухилитися, та кастет сковзнув краєм). Дирекція школи переконала моїх батьків, аби ті мовчали — начебто кастет на уроці звичайна річ. Через три роки той самий Б., і знову кастетом, побив кращого учня школи  (саме за те, що той  був кращим учнем) — директорка та завучі намагалися залякати  школярів-свідків, переконуючи їх, що як вони «зганьблять школу», то будуть неприємності. «Кажіть, що ви нічого не бачили»… І тільки тому, що батько побитого був впливовою людиною, та історія просто так не минулася.

Я це до того, що  поки в школах буде панувати безкарність, поки люди, які самі ніколи в житті не зможуть провести уроку (навіть у непоганому класі ), будуть з вченим видом доводити, що покарання непедагогічне, поки будуть вигороджувати «дітей» 16-18 років навіть за явні злочини — школа буде плодити серійних вбивць».

Костянтин Когтянц, викладач

www.Dniprograd.org

Поділитися: