Александр Любченко: «По крайней мере, в Украине не скучно»

30 грудня 2008 о 10:13 - 1990

Тем, что у нас есть музыкант подобного уровня, Дне­пропетровск воистину может гордиться. Александром Любченко восхищаются джазмены всей Европы, но извест­ный маэстро остается в Украине: вдохновение и дух он не готов продать за заморские материальные ценности.

Очередной концерт Любченко, совместно с нашим земляком, а сейчас киевским коллегой Михаилом Крымовым, состоится в нашем городе уже 20 декабря. Организаторы этого события, агенция «Арт-Вертеп», обещают, что этот концерт будет непростым — слушателей ждут сюрпризы. С целью приоткрыть завесу тайны мы обратились к самому виновнику торжества. Разговор о музыке все время перетекал в другие плоскости: социальные, моральные и политические. Александр Любченко оказался не просто уникальным музыкантом, а еще и интересным собеседником.

 

— Расскажите немного про концерт, который состоится в субботу.

— Основная фишка в том, что во время концерта будет происходить запись нашего нового альбома. Кроме того, это последний концерт на 6-струнной гитаре, дальше перейдем на семь струн. А вообще, как о музыке можно рассказать? Нужно прийти и послушать — крышу сорвет однозначно. Все люди, которые туда придут, будут соучастниками этого действа.

— Соучастниками?

— Естественно. Нет, на сцену никто выходить не будет, но слушатели создадут атмосферу.

— Как будет называться альбом?

— Понятия еще не имею. Это вообще — самое последнее. Главное, что там будут стоять наши фамилии: моя и Крымова.

— Давно вы познакомились с Михаилом Крымовым?

— В 1982 году. Мы успели сделать уже много совместных проектов. Я видел очень многих басменов мирового уровня, но наиболее комфортно играть с Крымовым. Этот человек десятилетия усиленно над собой работал, и, по моему глубокому убеждению, это музыкант мирового уровня и мне очень приятно и интересно с ним сотрудничать. Он спокойно мог бы стать рядом со многими известными музыкантами, более того — многих «мегазвезд» даже озадачить. Украина должна гордиться такими людьми.

— Вы много выступали за границей: в России, Германии, Польше, Испании… — не было искушения перебраться в какую-то другую страну?

— Было, по дури, но Господь избавил. Отец Игорь Собко, в прошлом мой коллега, с которым мы начинали эту музыку, как-то сказал: «Вот переехал бы ты туда — ничего бы этого не было». Там все другое: и уклад жизни, и мозги совершенно иначе работают. А за границу я и так езжу. Понимаете, одно дело жить, а другое дело — приезжать туда, как звезда: тебя принимают, как придурка водят…

— А чем тут лучше жить?

— Всем. Самое главное — тут не скучно, уж точно не соскучишься. А там — скучно. Хотя есть хорошие люди. Там совершенно другая цивилизация. А когда я слышу «Мы в Европу», хочется добавить слово, которое рифмуется… Пусть они живут так, как считают нужным, только нам не мешают. Мы как-нибудь тут сами разберемся. Или мы, или наши дети… Как говорил один персонаж из «Бандитского Петербурга», «им всем воздастся». У нас совсем другая цивилизация, более того — она намного мощней. Если говорить о духе, так там давно его нет.

— А в плане развития? У нас, наверное, меньше возможностей?

— Это все довольно относительные вещи. Благополучие и спокойствие тоже развращают художника. Надо быть довольно выдающейся личностью, чтобы абстрагироваться от этого. Я таких людей там встречал, но это местные люди. Они прекрасно все понимают, а я там пришелец, со своими какими-то заморочками. Как говорят, со своими заморочками в чужой монастырь не суйся. Иностранец до конца своих дней все равно там будет чужой, даже при полном финансовом благополучии, а это далеко не самое главное. Художник должен творить. Знаете, например, что Сергей Рахманинов, пребывая в Америке, не написал ни одной пьески? Да, он там прекрасно прожил до конца своих дней. Терпели там его заморочки, потому что мировая звезда. Но он ничего не создал. Все, что он создал — родилось в Российской империи.

— Но есть другие примеры. Например, Иосиф Бродский…

— Бродский что здесь бред писал, что там — какая разница? Это ж люди без роду, без племени. Он здесь был чужой и там был чужой для многих. Это не пример. Есенин же мог жить припеваючи в Соединенных штатах, но он вернулся. И многие вернулись — они не смогли там творить, при полном материальном благополучии.

Но мы отошли от темы, давайте говорить о музыке.

— Но ведь вашим слушателям тоже интересно, что вы за человек и какие у вас взгляды на жизнь…

— Меня в студенческие годы всегда умиляло, когда преподаватель говорил: что думал художник, что он под этим подразумевал и прочие все эти глупости. Это же бред! Художник сам может до конца не знать, что он вообще думал и думал ли он вообще в данный момент. Это мифы. Сколько есть потрясающих мастеров, а копнешь, что же он за человек, а там… мама родная! Как правило, художником кто-то руководит, из высших сил.

— То есть, если вы уважаете чье-то искусство, а потом знакомитесь с его автором, и он оказывается сволочью, вас это не разочаровывает?

— На определенном этапе, когда я был молодым человеком, меня это интересовало. А потом я понял, что когда вы воспринимаете человека как художника, то, что там за кулисами — это не должно интересовать. А сейчас в газетенках и журналах такое плетут… Кто с кем, где, когда, во что он или она одеты… Подождите, ребята, а о музыке там хоть что-нибудь есть? Это клиническое явление. Самое главное — кто ты вообще, что ты за мастер.

— Но личность автора накладывает же какой-то отпечаток на его творчество?

— Это очень сомнительный момент.

— Но ведь если человек агрессивный по жизни, вряд ли он будет нести позитив в своих произведениях…

— Если исходить из этого постулата, то практически всю маскультуру нужно закрыть, потому что она агрессивна вся по сути. Иногда закулисный этот мир вызывает действительно сожаление. Но это мастера, значит, что-то в момент творчества происходит, что человек становится другим. То ли здесь в творчестве это он, а в быту — нечто другое, то ли наоборот.

— А вы такой же на сцене, как и в жизни?

— Понятия не имею. Я вообще над этим не задумываюсь. У одного знаменитого человека на могиле написана потрясающая фраза: «Он старался». Вот нужно стараться и, может быть, что-то получится.

— Давайте все-таки о музыке. У ваших слушателей, людей, которые любят джаз, есть какая-то характерная черта?

— Я бы так не конкретизировал то, чем занимаюсь, потому что это значительно шире. В моей музыке очень много от этники… Что такое джаз? Это просто слово, но если копнуть — в нем столько разных течений и направлений, что ни один критик все их до конца не знает. Точно так же с академической музыкой или фолком. Для начала нужно спросить: чей фолк? То же с этнической музыкой — важно, чья она. А «этника» — это просто слово. Это даже не определение. Я к музыке отношусь совершенно иначе, чем говорят и пишут. Для меня это нечто совсем другое.

— Это стиль жизни?

— Да. Просто через музыку ты выражаешь свое видение вообще: или момента, или отрезка времени. Как ты это понимаешь. Это не значит, что это так — это просто твое личное видение. И если ты можешь это состояние передавать, тогда можешь претендовать на звание мастера. Потому что остальное все — это просто ремесло. В лучшем случае — хорошее.

— А публика всегда воспринимает это так, как вы пытаетесь донести?

— Да, я это вижу. Если все делать честно, с достаточной долей мастерства… Без мастерства вообще не о чем говорить, сколько бы ни было вложено денег. Без мастерства это просто обычный лохотрон по выбиванию денег. Есть казино, а есть вот это… Приходят мальчики, девочки, на них обрушивают вот этот ком дерьма, и они в нем купаются, заплатив за это иногда серьезные деньги.

—  А если им это нравится?

— Это их проблемы. Ими просто манипулируют умные дяди и тети, которые знают законы управления людьми, знают, как что обстоит. Если эти мальчики и девочки этого не знают — это их проблемы, они «попали». И если они из этого не выкарабкаются, то они будут «попадать» до конца своих дней.

— Как сделать, чтобы не «попасть»?

— Надо обладать знаниями. Нужно искать. Сейчас, слава Богу, это не проблема — было бы только желание. Если ты стоишь на камне, знаешь, кто ты, какая шкала ценностей у твоей цивилизации, то у тебя шансов не быть обманутым значительно больше.

— Расскажите про свои музыкальные инструменты.

— У меня все инструменты, мягко говоря, неплохие. Чем лучше мастер, тем более высокого класса у него должен быть инструмент. Если ты очень высокий мастер, ты, конечно, блестяще можешь сыграть на дровах, но эффекта такого не будет, как если ты сыграешь на ин­струменте, который соответствует твоему статусу. Просто дрова не в состоянии передать то, что ты хочешь. В то же время, музыка — это, прежде всего, звук. И у тебя могут быть потрясающие инструменты, но если в зале будет сидеть урод, одним поворотом ручки он может все свести на ноль. Я имею в виду звукорежиссера. Есть, конечно, люди с хорошим вкусом и хорошими ушами, которые знают, как все должно звучать. Но попадаются и жутковатые картины.

— Где вы заказываете свои инструменты и кто их для вас делает?

— Сейчас для меня делают один новый инструмент, в феврале он будет закончен. Между собой мы его называем «космический корабль». Видов гитар огромное множество, но этот инструмент универсальный, на котором можно играть все. Инструмент делает фирма «AVAKS», которая находится в Киеве, это так называемый custom shop. А второй инструмент делает харьковский мастер Александр Момот. В нем будет стоять уникальный звукосниматель, который делала под заказ специально для меня американская фирма «Kent Armstromg». При заказе сотрудник «AVAKSа» скинул ссылку на мою страницу на сайте «Арт-Вертепа» (www.artvertep.com  — ред.) и уже через 25 минут они ответили, что сделают этот инструмент для меня, еще и сума­сшедшую скидку предложили, а цены там не детские. То есть этому американцу хватило и 25 минут, а Украине не хватило и 25 лет, чтобы понять, кто здесь живет. И так думаю, что и не по­ймут — но я не сильно переживаю по этому поводу.

— Вы недавно вернулись с гитарного фестиваля в Белоруссии. Расскажите о нем.

— Когда я там находился, постоянно крутилась одна мысль — Днепропетровск был первым городом в Советском Союзе, где начали проводиться фестивали гитарной музыки такого вот уровня. Куда это все делось? Почему при «совке» это можно было, а сейчас уже никому не нужно?

Но вернемся к Белоруссии. Фестиваль проходил в Минске. Все было организовано просто шикарно. Я не знаю, возможно ли здесь что-нибудь подобное. Просто поразила чистота. Публика была в основном от 18 до 25, и я сразу обратил внимание, как они выглядят, и как они себя ведут: никаких «ментов», никакой охраны… Я ни разу не слышал, чтобы у них не то что матюки проскакивали, а даже на нервно-повышенных интонациях кто-нибудь разговаривал.

— Почему у нас так? Менталитет такой?

— Нет. Менталитет у нас одинаковый. Просто рыба откуда гниет? С головы. А если голова еще и не своя, то все гниет еще быстрее.

— Но мы же сами их выбирали.

— Да кто там выбирал? Разве есть выбор? Это просто высокооплачиваемые актеры, которые ничего не решают.

— Где же тогда выход?

— Как говорили суфии, выход — там, где вход. 

Татьяна Гонченко

Поділитися: