Если в городе не строят театры – в нем строят тюрьмы

05 грудня 2008 о 09:53 - 1770

Спектакль «Голодная кровь» на тему Голодомора 32-33 годов, премьера которого состоялась в Днепропетровском театре «Верим» 22 ноября, поражает своей чуткостью и трогательностью. Были затронуты самые тонкие струны в сердцах зрителей — после пьесы они вынесли из зала совсем новое восприятие тех трагических событий в истории нашей страны. О том, как создавалась «Голодная кровь», «Лица» поинтересовались у режиссера театра «Верим» Владимира Петренко.

 

— Как возникла идея постановки пьесы на такую сложную тему?

— Желание поставить спектакль о Голодоморе существовало последние 3-4 года. Меня эта тема волнует не с точки зрения политики или истории, а с точки зрения человека искусства. То есть меня интересует, какие болезни у сегодняшнего общества стали следствием той трагедии. Если сегодня простой обыватель в большинстве своем не хочет вспоминать об этом, не хочет знать, верить в это, воспринимать, не хочет ставить это в свой календарь тех дней, в которые он должен что-то делать как член общества, значит это болезнь. И лечить ее можно только с помощью искусства. Если наука попадает человеку только в голову, то искусство меняет нас на генетическом уровне, то есть дает ту информацию, которая формирует человека как личность.

Поэтому возникла идея поставить спектакль. Но так как пьес на эту тему очень мало, то я объявил конкурс среди украинских писателей и литераторов. Конкурс был на современную актуальную украинскую пьесу, и в перечне тем также была указана тема Голодомора. Я получил около 40 пьес. Три из них было о Голодоморе. Одна из них, пьеса павлоградских авторов, мне понравилась. Все лето мы с ними совместно работали над текстом. В конце августа я получил окончательный текст. В течение трех месяцев во время подготовки к спектаклю он еще немного корректировался и, в результате, стал таким, каким вы его видите на сцене.

— На каком языке этот спектакль?

— Он двуязычный. Поскольку место действия — Днепропетровская область, там есть и русскоязычные люди, и украиноязычные. Скажем такё там есть украинцы и украинцы, говорящие на русском языке.

— Как изменится отношение публики к тем историческим событиям после просмотра спектакля? Возможно ли повлиять на мнение людей через театр?

— Конечно, возможно. Каждый художник, когда создает свое произведение, имеет тайное или явное желание каким-то образом повлиять на ход мыслей, на душевное состояние своего слушателя/читателя/зрителя, поэтому я, естественно, делал спектакль с целью, чтобы хотя бы каждый год, 22 ноября вечером, в наших окнах было больше свечей.

— Правда, что актеры самостоятельно собрали гонорар для сценаристов?

— Поскольку мы объявляли конкурс, то, естественно, он предполагает какую-то премию. Я обращался в управление культуры облсовета, чтобы они поддержали эту акцию, но они отказались. Поэтому пришлось финансировать из своих средств. Мы городской театр и в мэрии есть такая традиция — ежегодно определять некоторое количество стипендиатов мэра в области искусства. На наш театр было выделено три премии, и одну из этих премий мы в течение двух лет откладывали. Таким образом и накопили на гонорар победителям конкурса.

— Ударил ли финансовый кризис по театрам? Стало ли у вас меньше зрителей?

— Нет, их даже больше. Ноябрь-конец октября — это традиционный период, когда люди начинают активнее ходить по театрам. Сейчас у нас полные залы на спектаклях. Тем более, для моего театра это очень важно, поскольку мы расположены далеко от центра. Но у нас есть принцип — отсутствуют так называемые распространители билетов. Работает только касса, куда люди приходят добровольно. Никакого организованного зрителя, когда детей сгоняют классами, у нас нет.

— Сколько примерно людей вас посещают?

— Если в зрительном зале 500 мест, то в среднем в прошлом году на пьесах было заполнено 380. Сейчас, в «горячий сезон» октябрь-ноябрь это 450-500 человек.

— Как дела у молодежной студии «Верим»?

— Дела замечательно. Последняя премьера студии — комедия «После армии». В ней принимают участие только молодые актеры. Поскольку мы параллельно вели подготовку к спектаклю «Голодная кровь», понимали, что между Чеховской «Чайкой» и пьесой о Голодоморе зрителю нужен какой-то более легкий продукт, и такой спектакль был сделан. Он идет с успехом, при полных залах.

— Берете ли вы потом на работу в театр актеров, которые прошли через студию?

— Конечно. Студии при театрах и создаются для того, чтобы учить для себя, для своего театра. Потому что методы обучения везде разные, и очень часто отличник театрального ВУЗа не приживается в театре, потому что они говорят на разных языках с режиссером. Это не наука — это искусство. Поэтому очень сложно.

— Растет ли количество желающих учиться в студии?

— Такую тенденцию мы не отслеживаем. А вот число поступающих уменьшается, потому что студия не безразмерная. В этом году мы отобрали только семь человек, и то — мы их принимаем, а через какое-то время происходит отсеивание. Потому что иногда учащиеся понимают — это не их профессия. Со стороны зала представление об актерской работе совсем не такое, как со стороны сцены.

Какие перспективы у театров в целом? С появлением Интернета люди стали больше проводить времени у мониторов, или все же продолжают «выходить в люди»?

— Когда появляется новая «развлекушка» типа Интернета, то конечно человек сначала бросается на эти вещи, но со временем любой разумный человек понимает, что виртуальная реальность и обычная реальность — это разное. Посмотрите любой форум в Интернете: уровень интеллекта, обсуждения, лексика — говорят сами за себя. То есть, если люди там «зависают» надолго, то они от этого не выигрывают. А театральное искусство, как и искусство вообще — это вечная категория. Никуда оно не уйдет.

Еще один важный момент — чтобы любить театр, надо видеть хороший театр. Вы можете любить какое-то блюдо только после того, как оно первый раз оказалось вкусным. То же самое, к сожалению, происходит и с театром. К сожалению — потому что в городах с не очень высоким уровнем театральной культуры сплошь и рядом видишь людей, которые в 25 лет попадают в театр впервые в своей жизни. И это не жители сельских регионов либо малых городов. Это жители Днепропетров­ска.

— То есть в Днепропетровске существует нехватка качественных театров?

— Конечно. Есть еще тенденция насильно загонять детей толпами в театры. Думаю, что любой нормальный человек понимает, что это ужасно. При этом еще и со сцены показывают что-то не очень качественное, а в зале в это время происходит свой отдельный спектакль, и там своя драматургия — им плевать на то, что происходит на сцене. В таком случае у человека так и откладывается впечатление, что театр — он такой.

Иногда приходят люди с «киношной» культурой. Которые не понимают, почему в театре нельзя говорить по телефону или есть попкорн. Они на чувственном уровне не ощущают, что перед ними живой человек, и он этому человеку делает сейчас больно. Есть старая, но прекрасная истина: «Если в городе не строят театры — в нем строят тюрьмы».

— Как же воспитывать театральную культуру у людей?

— Для этого есть специальные дежурные, которые делают замечания. По крайней мере, в моем театре постоянно звучит напоминание о том, что надо выключить мобильный телефон. И понемногу к этому правилу привыкают. Хотя, например, сидишь в Малом театре в Москве, и звонят мобильные телефоны. Что ж тогда думать о днепропетровском зрителе, если даже в Московском малом театре такое происходит?

Татьяна Гонченко

Поділитися: