Не на моём подворье!

14 березня 2008 о 14:45 - 1259

В 70-х годах прошлого столетия в странах Западной Европы и Северной Америки получили широкое распро­странение простейшие формы общественного протеста, которые помогали отстаивать право простых граждан на надлежащие условия окружающей среды. К началу нынешнего века нечто подобное докатилось и до нас.

 

Формирование экологической политики на местном уровне оказывает влияние и на более высокие уровни – региональный, национальный, глобальный. Для всех людей, вне зависимости от государства, в котором они проживают, есть общие универсальные ценности. Эта универсальность заключается в самых простых вещах. Например, подавляющему большинству граждан нравится жить возле школ, магазинов, парков и как можно дальше от промышленных предприятий, шумных транспортных магистралей и свалок.

«Низовое движение» по защите локальной природной среды в той местности, в которой проживает некая общность людей, стало называться в западной социологии термином «локализм» или NIMBYism (от английского словосочетания non-in-my-back-yard, т.е. не на моём подворье). Возникновение такого общественного явления связано с развитием граждан­ского общества и индивидуальной ответственности каждого гражданина за те процессы, которые происходят в месте его проживания. Фактически, движение NIMBYизма проявляется в том, что местные территориальные общины или, как это более чётко отражает украинское слово, «громады» не соглашаются с ролью пассивных объектов для воплощения решений сверху, а требуют права голоса при принятии решений, которые могут влиять на качество окружающей среды, здоровья и условия жизни. Говоря проще, если какой-то местной громаде не хочется, чтобы возле их жилого массива строили грязное производство, вырубали парк или сквер под строительство многоэтажки, создавали новую свалку или эксплуатировали старую, то она вынуждена объединять усилия, чтобы добиться тех условий, которые считает для себя приемлемыми. При этом методы воздействия на принятие решений органами власти могут быть самыми разнообразными: от прос­того сбора подписей до обращения в суд и даже до прямого экологического саботажа. Например, в Великобритании имели место случаи, когда люди протестовали против прокладки крупных автострад, если их строительство нарушало покой жителей этих небольших населённых пунктов или предусматривало уничтожение местных лесных массивов. При этом граждане нередко прибегали к прямому сопротивлению проведению этих работ. Свежи в памяти и относительно недавние события в Германии, когда местные жители приковывали себя наручниками к рельсам, чтобы не допустить ввоз из Франции ядерных отходов.

Конечно, отсутствие по-настоящему правового государства в Украине не позволяет нашим гражданам полноценно отстаивать свои права в одиночку. Фактически, недоразвитость нынешней государственной системы в Украине просто вынуждает многих людей объединяться и брать на себя вопросы организации и контроля за выполнением хоть часто и несовершенных, но каких-никаких, законов. В противном случае, есть риск оказаться в чрезвычайно сложных условиях жизни, которые создают крупные коммерческие компании и их собственники, а то и местные власти, подплясывающие под их дудку. Кроме того, бывают случаи предательства или штрейкбрехерства среди пострадавших, когда представители компаний подкупают несколько жителей, и те, в суде или в различных инстанциях, свидетельствуют в пользу коммерческой компании.

Часто решение в правовом поле таких вопросов оказывается не под силу простым смертным в виду коррумпированности судебной системы, несовершенству и двоякой трактовки ряда законов. Фактически, провозглашённые нормы конституции, которые должны определять направленность законодательства, этим самым законодательством и игнорируются. Кроме того, процедура пресечения незаконных действий со стороны крупного бизнеса в судебном порядке чрезвычайно извращена. Но даже выигрыш в суде или постановление местных властей в пользу пострадавшей территориальной громады ещё не гарантируют выполнения решения. Поэтому для окончательной победы громаде приходится самостоятельно заниматься выполнением подобного решения на практике или контролем за его исполнением.

Существует ещё одна проблема – не нарушители бегают по инстанциям и судам, чтобы доказать свою правоту, а пострадавшие. Представьте ситуацию. Вы идёте по улице и на вас нападают грабители. В это время возле вас проходит наряд милиции и вы взываете о помощи. Но вместо помощи милиционеры говорят вам, что они не могут задержать преступников, так как факт их правонарушения не доказан в судебном порядке, а вот если вы суд у грабителей выиграете, тогда они пресекут их действия. Абсурд? Конечно, поэтому милиция в такой ситуации задержит правонарушителей по факту грабежа. Но почему тогда на самозахват природоохранных территорий, парков, скверов и т.п. нет никакой реакции со стороны всех компетентных органов? Это ведь тоже грабёж! Почему в такой ситуации пострадавшие должны в различных инстанциях доказывать, что грабители и бандиты являются грабителями и бандитами? Почему нельзя пресечь их действия по факту?! Понятно, что есть определённые процессуальные нормы. Но, опять- таки, возникает вопрос, почему нарушать нормы можно, попирая любые процедурные моменты, а борьба за правду предельно усложнена? Получается, что незаконно осуществить застройку можно, а снести её пострадавшая сторона, оказывается, права не имеет. Точнее, она имеет, но ей не дают. Хотя…

В последнее время общественность всё чаще действует от противного и берёт на себя инициативу дабы остановить беззаконие, раз нашим компетентным органам и различным инстанциям слабо отстаивать правопорядок. Территориальная громада, таким образом, играет на опережение и физически пресекает незаконные действия застройщика, при условии, конечно, что действия последнего являются откровенно противозаконными (например, строительство на заповедной территории). В результате этого, застройщик вынужден либо отступить, либо бегать по судам, чтобы попытаться доказать, что его явно преступные действия соответствуют правовым нормам. В Киеве уже имели место случаи, когда люди просто собирались всем скопом и засыпали котлованы, на которых строительные фирмы планировали возводить многоэтажки. Буквально
несколько месяцев назад ряд киевских общественных организаций, объединив усилия, разгромил забор застройщиков, которые захватили земельный участок на Андреевском спуске (территория государственного исторического заповедника, между прочим), ворвались на территорию стройплощадки и высадили там несколько деревьев. Охранники стройки даже не сопротивлялись – перевес был явно на стороне активистов. И надо сказать, что сейчас только подобные решительные действия по-настоящему позволяют добиваться каких-то результатов. «Бумажные» войны местным громадам не всегда удаётся выигрывать. Нередко у застройщиков действительно имеются на руках все необходимые документы. Но насколько они соответствуют законным нормам?  Достаточно взглянуть на застроенную береговую линию Днепра или Самары, чтобы понять – значительная часть документов предоставляется согласно одной из статей «неписаной конституции», которая гласит: «бумага всё стерпит». Очевидно, что чем дальше некоторые государственные органы будут заниматься преступной деятельностью или преступной бездеятельностью, тем больше будет расти прямое и более жёсткое сопротивление. Один из участников закрытия полигона твёрдых отходов на Игрени как-то сказал: «Эту свалку закрыли мамы и бабушки, но если возле нашего жилого массива попытаются по­строить новый полигон для мусора, тогда вмешаются папы и дедушки».

Напоследок приведу слова отечественного эколога Татьяны Гардашук: «Компании и корпорации стремятся разместить экологически непривлекательные объекты как можно дальше от главных офисов, там, где можно дешевле приобрести землю или другие природные ресурсы, найти дешёвую рабочую силу и, самое главное, ожидать меньшего сопротивления со стороны местного населения».

Алексей Бурковский 

Поділитися: