27 сентября, ДК Машиностроителей, криминальная комедия Бориса Барского «Моцарт и Сальери».
В интерпретации Бориса Барского классическая драматическая история Моцарта и Сальери имеет совсем другой оттенок и характер. Впрочем, нет, совсем не так. В интерпретации Бориса Барского – это совсем другая история! Пьеса, к сюжетным хитросплетениям которой зритель бывает не готов, но очень быстро заражается комизмом и абсурдностью этого спектакля. Тут все с ног на голову и с бросанием из крайности в крайность – или фантазии гениального человека, или бред крепко пьющего. Или слишком правдоподобный сон, или наоборот – галлюцинация, мираж, нелепый домысел.
Тут даже сами герои, условно прозванные Моцартом и Сальери, это совсем не те самые, кто заслуженно занял место в библиографическом словаре и истории культуры – это просто архитипичные персонажи, знакомые и понятные. Энергичный и любвеобильный идиот-баловень Муз – почему бы не назвать его Моцартом? Завистливый меланхолик-социопат – почему бы ему не называться Сальери? А еще – кое-кто третий, кто в историю влипает случайно, почти все время остается нем и глух, но потом все равно сыграет свою важную роль – так пусть это будет … Бетховен! Время от времени на сцене прекрасным видением появляется Муза (в телесном воплощении Ирины Глушаковой), но бывает быстро изгнана долой, ибо, если перефразировать латинское изречение – музы молчат, когда композиторы пьют!
Раз уж история о композиторах, то в спектакле много музыкальных номеров – глухой гений Бетховен, чью роль исполняет Юрий Кузнецов, в течение всего действия не отрывается от рояля. В его исполнении звучат очень оригинальные попурри из классики и современной эстрады – когда сонаты вдруг превращаются в баллады Элтона Джона – это очень смешно.
Но особенно удивили и запомнились песни в исполнении Сальери – Владимира Комарова. Оказывается, у этого комедийного артиста есть вокальные данные, не лишенные приятности. А песни, которые включены в спектакль – это лирические гимны современности: и превратностям любви, и мгновениям настоящего счастья (чего стоит рефрен «Я купил на 7-м километре спортивный костюм», где тот самый пресловутый спортивный костюм звучит как нарицательное для любой потребительски-вещевой мечты).
Фантасмагорична даже сценография спектакля, большую часть декора к которому составили бутылки из-под коньяка и шампанского, по доброй традиции распитых артистами со зрителями перед спектаклем. Точнее артисты не пили, конечно, но щедро угощали. Владимиру Комарову, например, так удалось сорвать первые овации зала – он так элегантно выставлял в ряд вдоль сцены пластиковые стаканчики, что зрители стали ликовать. И тут же, полные непосредственности, пошли угощаться, не дожидаясь, что им кто-то предложит. За стаканчиком с выпивкой под сцену вышел даже ребенок…
Пикантную деталь в сценических декорациях составил стилизованный портрет Гоголя, поглядывающий за всей это свистопляской с немым укором.
Впрочем, как и прочие другие творческие шалости Бориса Барского (напомним хотя бы его версию похождений Дон Жуана), эта шалость тоже удалась – а финальная часть даже немного разволновала своим лиризмом и романтизмом. Как сказал Моцарт-Барский:
«Рожденный заново из таинства огня,
Я стану маленькой частичкою Вселенной,
А вся Вселенная – частичкою меня».
Финал получился трогательный, но жизнеутверждающий.
Ни один Бетховен во время постановки спектакля не пострадал.