«Забрать пленного у «ополченцев» – 5% от общей работы»

15 травня 2015 о 15:05 - 3346

Олена ГарагуцОлена Гарагуц


«Забрать пленного у «ополченцев» – 5% от общей работы»

Олег Хороших рассказал коррес­понденту «Лиц» о переговорах с сепаратистами и процедуре освобождения украинских солдат.

«С донецкими проще, чем с луганскими»

– Как волонтеры группы «Патриот» ищут пленных?

– Здесь все способы хороши. Наши ребята сидят в плену не только в помещении СБУ Донецкой области, СИЗО или комендатуре – многие из них находятся у полевых командиров. Переговорщики собирают их контакты. Нам часто помогают жители оккупированных территорий. Они передают номера мобилок ополченцев, а мы гарантируем им анонимность. Также опрашиваем освобожденных ребят. Если солдаты имена и фамилии своих побратимов не знают, мы показываем фотографии. По ним ребята иногда узнают людей, которые вместе с ними находились в плену.

– Что в процессе освобождения наших героев сложнее всего?

– Забрать пленного солдата у ополченцев и отвезти его домой – это 5% от общей работы. Гораздо труднее найти бойца и договориться с представителями псевдореспублик об обмене. Когда это сделано, волонтерам остается поехать и забрать человека на блокпосту или на нейтральной территории.

– Тяжело ли общаться с боевиками?

– Это все от человека зависит. С донецкими ополченцами договариваться проще, чем с луганскими. В так называемой ЛНР много казаков, которые не признают верхушку самопровозглашенной республики. Луганские ополченцы выясняют свои отношения с помощью оружия. Буквально недавно нашли ребят, которые очутились в плену у одного из казачьих полевых командиров. Волонтеры из центра «Патриот» вели переговоры с ополченцами, чтобы пленников перевели в здание СБУ в Донецкой области. Там условия содержания лучше.

Из­за этого дошло до перестрелки между казаками и представителями ЛНР. Мы знали, что в плену находится трое военных, но оказалось, что их там семеро. Четверо бойцов числились без вести пропавшими. Все солдаты сейчас находятся в СБУ Донецкой области. Будем договариваться, чтобы их включили в обменные списки.

Некоторые полевые командиры в обмен за информацию о наших бойцах просят найти своих. Один из них мне сказал: «Отправь мне список предполагаемых пленных, которые могут находиться у меня. А я поставлю галочку напротив фамилий людей, которые есть. Но для этого вы должны узнать, где находятся наши».

Иногда ополченцы хотят обменять украинских солдат на преступников, которые сидят в тюрьмах за убийства или грабежи. Они будут рассказывать, что эти люди политзаключенные и даже мурашки в жизни не обидели. Но это неправда. Уголовников мы не отдаем, да и прав таких у нас нет. Некоторых ребят ополченцы без обмена передавали в руки родителям.

– Чем обоснована такая щедрость боевиков?

Наверное, человеческие качества некоторых из них еще не полностью потеряны. Наши волонтеры договаривались, чтобы родители пленных приезжали на территорию псевдореспублик. Ополченцы гарантировали матерям наших солдат безопасность. Как правило, они сдерживали свое слово и отдавали ребят.

После иловайских событий был случай, когда трое солдат из 51­й бригады очутились в оккупированном поселке Зеркальное в Донецкой области. Мы знали, что они там, ребята при себе имели оружие. Посылать нашего человека, который бы попытался их найти и кричал: «Петя! Вася!» – было опасно. Солдаты могли его принять за провокатора и застрелить.

Поэтому к операции по выведению наших бойцов на подконтрольную Украине территорию мы решили привлечь маму одного из них. Также волонтеры нашли человека с той стороны, который предоставил свой транспорт для перевозки ребят. По прибытию в Зеркальное мама сказала определенные слова, и бойцы на них откликнулись. На пути домой кадыровцы хотели взять солдат в плен вместе с мамой, водителем и его женой. Их спасла договоренность с представителями ДНР, и все благополучно добрались домой.

Но я хочу предостеречь родственников пленных. Перед тем, как отправиться на подконтрольную сепаратистам территорию, обязательно позвоните в СБУ, Министерство обороны и волонтерам. Ведь ополченцы не раз нарушали свое слово и брали в плен матерей и жен украинских солдат.

– Бывали ли случаи, когда сепаратисты отдавали наших солдат за деньги?

– Сейчас уже такого нет, но раньше было. В основном, ополченцы не приветствуют подобные финансовые отношения. Тому, кто решил отдать украинского солдата за деньги, грозит расстрел.

Очень прошу родственников пленных и без вести пропавших бойцов не попадаться на уловки мошенников. Нечестные люди звонят женам и матерям солдат, клянутся, что их близкий человек находится у них и обещают выпустить его за немалые деньги.

Так происходит потому, что списки без вести пропавших и пленных находятся в свободном доступе в Интернете. Одно время они даже были размещены на здании Днепропетровской ОГА. Хорошо, что родители не несут деньги мошенникам, а обращаются после таких звонков к волонтерам и СБУ.

Справка

Номера телефонов горячей линии центра по обмену и освобождению военнопленных «Патриот»: (098)659-06-96; (063)922-88-20. Контактный телефон Олега Хороших: (050)156-44-45

– Как определить, что человек – мошенник?

– Если мошенник позвонил жене пленного, она может задать ему контрольные вопросы. Например, попросить, чтобы он узнал у ее мужа, как зовут их ребенка или когда они познакомились. Естественно, что мошенник ничего сказать не сможет, ведь получить ответы ему не у кого.

Формула обмена «всех на всех» не действует

– В каких условиях живут пленные бойцы?

– Самые лучшие условия содержания пленных – в здании бывшего СБУ Донецкой области. Там оказывают медицинскую помощь, неплохо кормят и дают возможность помыться и побриться. Мы договариваемся, чтобы людей, которые находятся у полевых командиров, переводили туда. Кроме того, пленников, которых держат в здании СБУ, легче включить в обменный список.

Сейчас отношение ополченцев к украинским пленникам улучшилось. Во времена боев за Иловайск и Саур­Могилу они убивали уже безоружных наших солдат. Хотя есть примеры и недавних событий – Моторола, который расстрелял многих людей, в том числе и «киборга» Брановицкого.

– Бывало ли такое, что обмен срывался?

– Вот было совсем недавно. Мы выясняем, по какой причине так случилось. Позвонили с той стороны и сказали, что обмен отменяется. Иногда боевики вносили изменения в список и говорили: «Мы этого солдата менять не будем, но поменяем вот этого». Как правило, такие ситуации бывают, когда речь идет об офицерах.

– Как вы относитесь к формуле обмена «всех на всех», которую согласовали в Минске?

– Эта формула не действует. Речь идет об освобождении участников военного конфликта. В таком понимании, мы должны отпустить всех пленных ополченцев, а их сторона исключительно наших солдат. А что тогда делать с волонтерами и гражданскими, которые попали в плен за то, что выходили на проукраинские митинги? Некоторые из них провели там несколько месяцев, а некоторых просто расстреляли. Мы освободили пожилую семейную пару из Луганска. Их боевики держали в плену около 7­ми месяцев.

– Человека психологически изменяет плен?

– Что­то в человеке все же ломается. Некоторые солдаты проходят через пытки, побои, расстрелы. Психологически  им очень сложно. Кто­то выходит из такого состояния через неделю после освобождения, кто­то – через месяц или даже год.

В ДНР наступил немного раньше относительный порядок. В ЛНР даже поисковые работы сложно проводить, потому что не на все территории можно попасть. Наша группа первая начала производить там обмены. До этого волонтеры освобождали из плена людей, которые находились в Донецкой области.

– Действительно ли существовали базары, на которых продавали рабов?

– В районе Краснодона был такой. Когда в город зашли казаки и кадыровцы, начался самый настоящий беспредел. Поступила информация, что продавали не только украинских пленных, но и местных ополченцев. После этих событий многие ополченцы просто убегали на подконтрольную Украине территорию или в Россию, кто­то из них бросал автомат и возвращался к мирной жизни, а кто­то сдавался украинским военным.

– Насколько опасно ехать на оккупированную территорию переговорщику?

– Каждый выезд нашего волонтера на ту сторону связан с риском. Например, крымско­татарская переговорщица Гайде Ризаева ездила в Луганск, чтобы передать пленным бойцам гуманитарную помощь. Девушку ополченцы взяли в плен и до сих пор не выпустили. Волонтер попала в руки ополченцев уже второй раз.

Кроме того, был случай, когда мы забирали раненого медика под Дебальцево. Мужчина пролежал зимой трое суток возле БТРа. Руки и ноги его были настолько сильно обморожены, что их пришлось ампутировать. Мы за ним ездили на нулевой блокпост, отправляли туда нашу скорую помощь. Это происходило в 2­3 часа ночи. Буквально в 300 метрах от нас начали бить «ГРАДы». Как видите, даже въезд на нейтральную территорию очень опасен.

– Как вы проверили, что пленные бойцы получили гуманитарку?

– Спросили ребят, которые вернулись домой.

– Волонтеры из центра «Патриот» ищут «двухсотых»?

– Да, мы сотрудничаем с «Черным тюльпаном» (организация действует при Министерстве обороны) и днепропетровским фондом «Оборона Країни». Они занимаются вывозом погибших, а также поиском мест захоронений. Чтобы найти тела, мы созваниваемся с местными жителями и ополченцами. В этом плане особых проб­лем нет.

– Боевики меняют мертвых на мертвых?

– Такого не существует. Недавно обратились с той стороны и сказали, что тела их двоих людей находятся на нейтральной территории. Мы созвонились с «Черным тюльпаном». Буквально на следующий день волонтеры из этой организации передали погибших ополченцев на ту сторону. Времена, когда они стреляли по всему движущемуся и не движущемуся прошли. Ополченцы начали понимать, что людей надо хоронить по­христиански.

Но был момент, когда они не отдавали погибших «киборгов». Мы начали разбираться в чем дело. Оказалось, что им не выдали три тела, одно из которых принадлежит гражданину Казахстана. Два трупа находилось в Днепропетровске, а один – в Волновахе. После того, как эти тела переправили в самопровозглашенные респуб­лики, передача тел погибших «киборгов» возобновилась.

– Как трупы боевиков могли очутиться в Днепропетровске и Волновахе?

– Их могли убить на подконтрольной Украине территории. Возможно, что вскоре после боя тела ополченцев доставили в морг.

Также был случай, когда военные одной из наших бригад спрашивали у меня как поступить: «Мы нашли между двух домов тело ополченца. – При нем есть удостоверение оплотовца. Что нам с ним делать?» После этого разговора наши волонтеры позвонили в «Народную память». Эта организация посодействовала, чтобы тело передали в Донецк.

– Почему вы боевиков называете «ополченцами» или «той стороной»?

– Я не хочу накалять обстановку, с этими людьми еще работать и общаться надо. Моя цель как переговорщика – освободить наших ребят.

 Ирина Сатарова

Підписуйтесь на наш телеграмм

Поділитися: