«Ангелы» на передовой

10 вересня 2014 о 14:57 - 3809

Олена ГарагуцОлена Гарагуц


«Ангелы» на передовой

Как должен поступить добрый человек, если на него напали? Как бы поступили вы в такой ситуации? Есть три варианта ответа на этот вопрос. Первый – добрый человек должен защитить себя. Второй – принять муки, если потребуется – умереть, но не отвечать ударом на удар. Третий – сдаться и стать покорным оружием в руках «победителя».

Оба мои собеседника – Алексей Корж и Александр Салабута – выбрали первый вариант. Когда Россия оккупировала украинский Крым, когда началась стрельба на Донбассе, волнения в других областях нашей страны, эти двое смелых мужчин одними из первых вышли дежурить на блокпосты, чтобы не пропустить в родной город вражеское оружие и боевиков. Алексей с другими ребятами из территориальной самообороны стоял на дороге, которая идёт через Подгороднее.

«Оружие нам не выдавали. Кто ж нам его даст? А силу применять приходилось. Не все люди с пониманием относились к проверкам на блокпостах. Сейчас, наверное, понимающих побольше стало», – говорит Алексей.

Александр охранял подступы к сердцу Днепропетровска на блокпосту на дороге между пгт Кировское и селом Партизанским.

«Было смешно, – невесело улыбается мой собеседник. – Милиция, как только темнело, садилась в машину и уезжала. А мы оставались, как партизаны, практически без оружия, разве у кого было своё, зарегистрированное ружье. Было порой страшно. Но мы сделали то, что должны были – защитили свой город, свою область. Теперь мы должны защитить людей, которые живут в Донецкой и Луганской областях».

Алексей и Александр – добровольцы. Алексей, пока не получил ранения, был в батальоне территориальной обороны «Донбасс». Александр – рядовой Вооруженных сил Украины. Алексей уже отслужил и выбыл в связи с ранением, а Александр через пару дней  отправляется в зону АТО. Оба они уроженцы Днепропетровска. У обоих есть дети: у Алексея двое, старшему сыну 20, младшему 10 лет; у Александра – сын 16 лет.

У обоих есть мечты. Александр мечтает еще про дочку. Планирует окончить учебу в Уманском педагогическом университете (это будет у него второе высшее). Когда вернется с войны, будет работать над тем, чтобы лет через 15 стать Учителем года (до вступления в армию Александр преподавал географию в школе № 108 в Чаплях). «Хочется просто жить, быть порядочным человеком. Хочется, чтобы меня любила моя жена Ульяна», – делится планами на послевоенную жизнь Александр.

Алексей мечтает принять участие в наведении порядка в стране. «Я считаю, что не правильно, когда человек, официально зарабатывающий 5 тысяч гривень в месяц, ездит в шикарном «Лексусе», ворует, а тех, кто не имеет таких денег, считает грязью под ногами… Это ужасно», – считает доброволец. Сам Алексей имеет маленький бизнес и знает, как зарабатывается каждая копейка.

Последние несколько лет его предприятие вынуждено было заниматься «кормлением» разнообразных структур, и «очень хотелось дать в морду тем, которые приезжали «доить». И сейчас Алексей настроен решительно: если ситуация не изменится, значит нужно снова менять режим: «Нельзя допустить, чтобы люди, которые погибли за справедливость, погибли зря». Первым шагом к восстановлению справедливости будет созданное по его инициативе общественное объединение «Національна дія».

Доброволец Алексей Корж, выбывший из строя в связи с ранением, займется справедливостью в Украине

Справка

В Украине существует четыре вида добровольческих воинских частей, формируемых преимущественно из добровольцев:

– батальоны Территориальной обороны (БТРО);

– батальоны специального назначения МВД;

– резервные батальоны Национальной гвардии:

– добровольческий корпус «Правый сектор».

БТРО подчиняются Министерству обороны. В БТРО значительная часть личного состава состоит не из добровольцев, а из мобилизованных граждан. Дело в том, что БТРО формируется по приказу Генштаба, и к определенной дате – очень короткому сроку, военный комиссариат заполняет все вакансии. Если на учете есть добровольцы, которые подходят по военно-учетной специальности – их берут, а остальной состав призывается. К сожалению, мобилизационная структура в Украине за последние годы была почти полностью разрушена. Поэтому нередко происходят ошибки – и квалифицированные военнослужащие запаса не получают повестку даже после того, как сами обращаются в военкомат.

Все батальоны Нацгвардии полностью укомплектованы добровольцами, включая офицерский состав, который определяют и представляют сами командиры батальонов.

Добровольческие батальоны и роты МВД подчиняются управлениям внутренних дел разных областей.

Добровольческий корпус «Правый сектор» – единственное в своем роде добровольческое вооруженное формирование, которое признано государством как неофициальная воинская часть, но при этом не входит в структуру управления какой-либо государственной структуры. Однако отряды «ПС» находятся в оперативном подчинении командования АТО. Эти отряды не имеют никакой штатной структуры, и состав их в основном переменный, поскольку туда едут воевать люди, которые не могут поступить на военную службу на длительное время.

Vgoru.org

А теперь я попробую задать своим собеседникам вопросы, которые звучат в разговорах между людьми в транспорте, на улице – ведь сейчас все говорят о том, что происходит на Донбассе. Говорят о солдатах, об их родных, о человеческих ценностях.

– Алексей, а как супруга отнеслась к вашему решению стать доборовольцем?

– Она меня поняла. Если не остановить их там, они придут сюда и повторят все то, что сделали на Донбассе.

Скажите, вот вы отправляетесь на войну, а кто ваши враги? – спрашиваю своего второго собеседника, Александра. – Буквально сегодня я шла по улице и наблюдала ситуацию: солдат, который приехал домой на пару дней передохнуть, убеждает женщину, что украинская армия не обстреливает мирных жителей в Донецке и Луганске: «Да зачем бы мы это делали?!»… Александр, в кого вы будете стрелять?

Я никого не хочу убивать. Я хочу защитить женщин и детей. В Святом Писании сказано: «нет большей любви, чем положить душу свою за други своя». Среди моих друзей, которые пошли в армию добровольцами, нет таких, которые бы хотели убивать. Защитить свою землю, свой дом, своих детей – это да. У многих есть дети: по двое, а у некоторых и по трое. Они чихать хотели на политику. Для них важно, чтобы война не добралась до их дома…

А что касается врагов – враги должны быть с оружием. Я знаю, как наш участковый мент собирал титушек и организовывал их устраивать погромы. Тех, у кого была подписка про невыезд, условный срок за хулиганство и тому подобное. Вот такое быдло подняло голову на Донбассе, им дали оружие… И, конечно, российские войска…

Кстати, в моей военной части есть этнические русские, которые пошли добровольцами сражаться за Украину. Не в национальности суть. Суть – в ощущении связи с Родиной. Я считаю, что тех, которые не хотят быть гражданами Украины, нужно лишать гражданства, а также права голоса на выборах. И пусть себе живут в Украине, если хотят. Работают. Соблюдают законы.

– Александр, а откуда у вас эта связь с Украиной? Вот некоторые, получив повестку, рассуждают так: «Не буду рисковать жизнью, что мне Украина дала? За что ее любить?»

«Не спрашивай, что тебе Украина дала, а спроси, что ты сделал для нее». Так меня воспитывал дед. Он был родом из старинного села Волосское Днепропетровской области. Рост 180 см. Голубоглазый. Светловолосый. Он был национал-комунистом, верил в светлое будущее, но на украинской земле. Он брал меня с собой в степь и читал наизусть отрывки из произведений Сосюры, Рыльского, Гоголя. Он привозил мне книжки и на украинском, и на русском языках.

Доброволец Александр Салабута: «Я в ніч піду, і друзі всі зі мною»

Бабушка мне читала украинские сказки. В любви к родной земле меня воспитывал отец. Мой дед по отцу был родом из Сиверщины (Черниговская область), тоже старинный украинский край… Но что такое земляки-украинцы я по-настоящему понял в 1990 году в советской армии, когда попал на Дальний восток в морчасть пограничных войск. Меня там подрезали сторонники великодержавной идеологии за то, что я «хохол» и патриот. Я чудом выжил.

С тех пор я пишу стихи на украинском языке, до армии писал по-русски. Хотите прочитаю то, что легло на бумагу вчера ночью?

Я в ніч піду, безмежну і безкрайну,

де пада лист осінньої пори.

Лише в листі скажу тобі: «Кохаю»

й погляну на тебе лише згори.

Я в ніч піду, і друзі всі зі мною,

ми – ангели в зеленому вбранні.

То не мішки військові за спиною,

то – крила, що здіймаються з землі.

Багато з нас не вернуться ніколи.

Ми знали, на що йшли, куди ідем.

Хтось дужий з нас, а часом хтось і кволий

крокує в вічність, в божий сад – Едем.

Хтось вернеться із нас, а хтось – ніколи

не зможе своїх рідних обійнять.

Я йду у бій, я – ангел, я – військовий:

я йду жінок й дітей охоронять.

– Стихотворение в тему. Ассоциативно в сознании всплывает образ архангела Михаила… Спасибо, Александр.

А теперь вопрос к Алексею, который уже побывал в зоне АТО. Расскажите, как складывались ваши отношения с местными жителями?

Процентов 10 населения  нас абсолютно не принимали. Типичный вопрос: «Зачем вы пришли нас убивать?». Мы пытались с ними разговаривать, но с их стороны было полное непонимание происходящей вокруг ситуации.

– А что остальные 90% населения?

Инертная масса. Сидят и ждут: «А что же будет?». Хотя некоторые нам помогали. Например, мы одно время жили у фермера. В большом хлеве, в котором с одной стороны были овцы, а с другой – брикеты соломы. Мы на этой соломе спали. Колючая, зараза. Нас там очень вкусно кормили три раза в день. Хозяин не побоялся нас к себе пустить.

Может быть, людей отпугивали закрытые лица бойцов батальона «Донбасс»?

– У нас в батальоне «Донбасс» большинство ребят были из Донецкой области, они лица закрывали. Я не закрывал, потому что я из Днепропетровска и вообще я для себя так решил. Я думаю, что причина в другом. Система на Донбассе была поставлена так, что от человека вообще ничего не зависит. Весь прошлый год (у меня был контракт) я проработал в городе Соледар, рядом с Артемовском. Я видел, как там люди живут.

Когда начались события в Донецке, я разговаривал с ребятами из Артемовска, они рассказывали: приезжают на шахту в Соледар, всех собирают в автобус: «В Артемовске будете стоять на демонстрации». Один парень говорит: «А я не хочу» – «Не хочешь – уволен!»

– Как вы пережили Майдан?

– Никак. Я не верил, что таким образом удастся поменять систему. Наверное, я очень долго созревал.

Расскажите, где вы получили ранение?

– Под Карловкой… В апреле на базе батальона территориальной обороны «Днепр» начали создавать добровольческий батальон «Донбасс». Сначала нас было чуть больше 50 человек. Насколько я понимал задачу терробороны – это охрана каких-то зданий, каких-то лиц, может быть, зачистка территории. Но 11 мая мы попали в Мариуполь. Мы несколько дней были там, охраняли аэропорт – чтобы местные «ополченцы» его не раскурочили.

Потом нас отправили в Великоновосилковский район Донецкой области. Там были проблемы с местной властью: ДНРовский флаг висел возле администрации, уволили старого главу администрации, убежал начальник РОВД, забрав с собою все оружие из оружейной комнаты. Мы подняли Государственный флаг, охраняли администрацию, охраняли нового главу администрации. Взяли РОВД под свой контроль, а учитывая, что у милиционеров не было оружия, пришлось две ночи и их охранять. То есть батальон реально занимался своей непосредственной деятельностью.

– А потом?

– 23 мая мы попали в засаду под Карловкой. Мы знали только две точки, из которых по нам будут стрелять. И с той стороны мы были прикрыты. А по нам стреляли, как минимум, из 4-х, а то и из 5-ти точек. В результате – ранены 5 человек, 5 погибли. Меня спасла каска: одна пуля попала в каску, другая пробила лицевую кость и вышла сквозь ухо…

– Дорого обошлось лечение?

– Лечение для нас было бесплатным, за это огромное спасибо нашей администрации. Врачи в больнице Мечникова и в военном госпитале в Днепропетровске к нам относились очень хорошо. Но особенно меня изумила человечность врачей в городе Красноармейске Донецкой области (куда нас привезли для оказания первой помощи), я такого отношения к себе в больницах никогда не встречал… Позже, когда нам назначали лечебную физкультуру и профилактику, казалось, что для нас уже все хорошо закончилось.

Но пришло время нас выписывать – и никто не знает куда. Давайте выпишем их в батальон. Давайте. А есть батальон терробороны? Батальона нет. Есть батальон «Донбасс» Нацгвардии, а вы туда не вступали, медкомиссию перед вступлением не проходили, присягу не принимали. Хотите – пишите заявление, проходите медкомиссию и, как только будут свободные места, мы вас примем. Но все ранения, полученные раньше – ваша проблема…

Кстати

Психологи считают, что наиболее близким к понятию «доброволец в армии» есть понятие «волонтер». Характерные черты волонтера: справедливость, ответственность, самодисциплина, смелость, альтруизм, любовь к людям и вера в людей. Самая удивительная особенность добровольца в армии это – готовность отдать свою жизнь, защищая кого-то другого.

Такое поведение потрясает, но, в то же время, добровольца нельзя идеализировать. От ангела он отличается способностью чувствовать (например, страх), иметь личное отношение к событиям, врагам, приказам командира и действовать по собственной воле.

Таким образом, для Алексея война стала двойным испытанием на прочность – на фронте и в тылу. Оказалось, что быть добровольцем в борьбе с бюрократией – не проще, чем воевать на передовой. Но днепропетровцы не сдаются. Создаваемая А.Коржем общественная организация «Національна дія» призвана защищать интересы добровольцев, которые получили ранения в зоне АТО, помогать устанавливать статус погибших и тех, кого послали на войну, а в документах написали «на учения»…

Это очень важно – сделать так, чтобы воины, которые проливали кровь за отечество, чувствовали поддержку со стороны народа и государства. Не страшно, если сначала будет только народ, «государство» (в смысле, представители власти) скоро подтянется, сообразив, что это выгодно.

И тогда перестанет быть риторическим вопрос «За что любить Украину?». За то, что здесь живут люди, которые благодарны солдату за его подвиг и хотят о нем заботиться. За то, что здесь живут земляки, которые считают тебя своим и готовы помочь земляку, попавшему в беду. Как говорил мудрый Григорий Сковорода: «Если я хочу, чтобы меня любили, то я сам, первый, люблю». Вероятно, этим принципом руководствуются и добровольцы, идущие на фронт.

Ирина Рева,

Институт общественных исследований

По теме: Реальный патриотизм: как создаются силы специальных операций (ФОТО)

Полезные советы добровольцам

Підписуйтесь на наш телеграмм

Поділитися: