23 апреля, фильм «Двойник» режиссера Ричарда Айоади в рамках проекта «Другое кино», кинотеатр «Правда-кино».
Жанр фильма «Двойник» в аннотации значится, как триллер и комедия одновременно. Уникальный симбиоз мрачной достоевщины и тонкого британского юмора – это продукт особый, который подразумевает, что оценить его по достоинству сможет не просто зритель, но настоящий гурман киноискусства.
Под горьким соусом мрачного мироощущения и обреченности столкновения с доппельгангером, который не сулит ничего хорошего и, скорее всего, скоро займет место главного героя, подана неожиданно светлая и добрая, сказочно всепобеждающая, полная человеколюбия, идея.
Идея, которая могла бы быть сформулирована так: при всей усредненности, выхолощенности, старательном усыплении в людях всего, что делает их особенными, выделяющимися, никакая система и никакие обстоятельства не могут лишить нас уникальности.
Впрочем, идея фильма тоже имеет своего доппельгангера – Достоевский и Айоади доводят сюжет своей истории до той абсурдной грани, где стирается дифференциация между понятиями «быть уникальным», «чувствовать себя уникальным» и «надеяться на свою уникальность», но аморфность этой грани никак не может слить воедино эти понятия, они принципиально разнятся!
Важно знать, что свою повесть «Двойник. Петербургская поэма» Федор Михайлович написал, будучи довольно юным человеком, потому так остро звучит эта тема самоидентификации и поиска, тема самоопределения – несколько инфантильная, буквальная, болезненно острая. Нет ничего удивительного, ведь это то, что сильно волнует людей молодых, которые хотят найти себя во взрослом мире.
Они чувствуют свою несостоятельность и даже страх перед лицом многих бытовых невзгод, а потому пытаются опираться на самую зыбкую вещь в мире – попытку выявить в себе что-то такое, что уж точно сделает лучше, сильнее, «особеннее», чем все люди вокруг.
Проще говоря, эту мысль правильно сформулировал один мультипликационный герой, который воскликнул однажды: «Так значит я особенный! Значит то, что я чувствую, когда выпью – правда!»
И если герой Достоевского – это инфантильный и романтичный образ, то Ричард Айоади внес в него неподражаемый игровой элемент, сделав его, таким образом, одновременно и несколько комичнее, но еще и более человечнее. Так на смену Якову Петровичу Голядкину приходит Саймон – робкий работяга, жизнь которого зациклена на какой-то весьма узкой орбите – работа, дом, дом престарелых, где в жутких условиях содержится его ворчливая мать.
Серые тоннели метро, серые коридоры рабочего помещение, серый дом с черным, очень страшным колодцем двора, где у всякого есть шанс стать самоубийцей – вот такая жизнь у Саймона. Впрочем, он живет – любит, надеется, стремится. И даже видит абсурдность многих событий, происходящих вокруг него. Он как будто живой человек, помещенный в мультипликационный мирок, но до конца не понимающий, что же идет не так, но остро осознает – все не так.
Странно, но в этих обстоятельствах, источник конфликта с окружающим миром он ищет в себе, поэтично называя себя как будто игрушечным человечком, Пиноккио, не настоящим мальчиком.
Появление доппельгангера заставляет Саймона наконец-то сдвинуться с мертвой точки, сорваться с орбиты дом-работа, и даже стать заметным для своей любимой девушки, но, как это часто бывает, решительная и движущая сила порой оказывается слишком грубой – она грозит все разрушить…
Вот такой симбиоз Достоевского и Айоади. Впрочем, в фильме можно отметить и заслуги других творческих единиц. Настоящая находка – актерский состав. Центральный дуэт составили Джесси Айзенберг и Миа Васиковска – это не стандартные голливудские лица, а «Парень из Зомбиленда» и «подросшая Алиса из страны Чудес».
Что особенно хотелось бы отметить – к фильму нельзя, категорически противопоказано относиться излишне серьезно. В нем больше ироничного, чем серьезного. Нет, конечно, не «ржака до потери пульса», но британская заумь с четырех сторон, которая сладко стимулирует мыслительный процесс и позволяет посмотреть на привычное под самым диким углом.