Журналисты пересекли новоиспеченный кордон и проехались на поезде из Симферополя в Мелитополь и обратно, чтобы проверить обстановку в пути, пишут “Вести”.
Россиян без миграционки не пускают в Украину
В Симферополе полночь. Такси везет на вокзал.
– Куда едете? – интересуется водитель.
– До Мелитополя, по делам, – отвечаю.
– Вы аккуратнее там…
– А что не так на материке? – удивляюсь.
– В армию могут забрать, – говорит таксист. – Мобилизация ведь. У меня кум специально поехал не на прямом поезде в Питер, а через Краснодар, хотя мог на “восьмом” (поезд №8 Севастополь – Санкт-Петербург – авт.) – без всяких пересадок туда добраться.
– Так я как раз на “восьмом” и еду!
– Вот и задумайтесь, – говорит он и останавливает машину возле ж/д вокзала.
В здании вокзала людно, несмотря на позднее время. Но у единственной работающей кассы пусто. На окошке – объявление, гласящее, что всем гражданам РФ, попавшим на полуостров самолетом или через Керченскую переправу, необходимо иметь при себе миграционную карту.
– А если не имеешь, – спрашиваю кассира?
– Могут в Мелитополе с поезда ссадить, – устало отвечает кассир. – Уже несколько случаев было.
Слова кассира подтверждает и проводник питерского поезда, в котором еду до Мелитополя, по фамилии Мятеж.
– Недавно ехал россиянин без миграционки, так его по Мелитополю попытались ссадить, – говорит проводник. – А он уперся – “не выйду из вагона и все тут, – говорит. – Хоть выносите”. Ну погранцы с ним помучались минут пятнадцать, а тут как раз поезд тронулся. Ну им на ходу выпрыгивать и пришлось. Один вроде нормально приземлился, а вот второму не повезло. Как бы себе ни чего не сломал.
– А в армию на материке не забирают? – интересуюсь.
– Я своих пассажиров так просто не отдам, – говорит Мятеж смеясь. – Ну, россияне точно ни кого не трогают, уже третий рейс подряд в Джанкое не проверяют поезд.
В купе оказался со строителем Ваней. Он крымчанин, а работает в Питере. На столе в купе начатая бутылка водки.
– В последний раз “прикольно” покатался, – выпив, говорит Ваня. – Уезжал из Украины в Россию, а вышло так, что первого апреля в Россию и вернулся. Так еще так “весело” ехали. В Мелитополе пограничники чего-то в поезде замешкались, досматривали кого-то вроде. Поезд пошел, а они стопкран дернули, чтобы выйти. Скандал был…
Подъезжаем к Джанкою и ждем российских пограничников. Но после остановки поезда, убеждаюсь в правоте слов нашего проводника. Действительно, ни одного российского пограничника и представителя местной самообороны в вагоне.
Через пару минут поезд уже двинулся к границе Крыма. Дальше – Новоалексеевка. Это уже территориальная Украина. На станции хочу выйти на перрон, но проводники не выпускают: “Стоянка две минуты, все равно, ни чего не успеете, сидите”. На перроне под фонарем троица вооруженных людей в военной форме, на рукавах украинский флаг…
Когда переворот застает в открытом море
…А поезд не тронулся еще целый час. Как объяснили в итоге проводники: из-за разницы во времени с Киевом: “Стоим, чтобы под украинское время график движения подстроить, дурдом вот такой. Мы получается, сюда на час раньше приехали”, – говорит Мятеж.
За этот час на огонек к нам в купе пришел Федор Михайлович, бывший моряк рыболовецкого траулера – невысокого роста, седой, гладко выбритый, в растянутых трениках, футболке и резиновых тапках. Услышав наш предыдущий разговор о злоключениях Вани и голотнув чая из своей кружки, которую постоянно возит с собой, рассказал свою историю.
– Я во время развала СССР под Антарктидой был, мы там криль ловили, – говорит Федор Михайлович. – И вот приходит нам телефонограмма, мол меняйте символику – в другую страну возвращаетесь. Пришлось прямо в открытом море сбивать серп и молот, сбрасывать в воду. Фальш-мачты в черный перекрасили: так и пошли к ближайшему порту.
Сейчас не вспомню к какому, но нас туда не пустили, мол, страны такой “Украина” не знаем, в порт зайти не дадим. Вот так и тыкались по всем ближним портам и только в Лас-Пальмос нам дали воды бесплатно и еды на неделю и мы пошли в Севастополь. А дома нас еще три часа на рейде держали, пока пограничники не подошли. Сказали, что сначала вообще подумали, что мы пираты.
Пограничный Мелитополь
…Прибыли в Мелитополь. Михалыч уже ушел спать на свою койку, прощаюсь с Ваней и как только выхожу к дверям вагона, навстречу украинский пограничник.
– На выход?
– Ага, а что?
– Показывай паспорт и выходи.
Бегло пролистав мой документ при свете тусклого фонаря в тамбуре, прощается: “Хорошего дня”. На перроне вижу еще нескольких явно заспанных пограничников.
– А где можно штампик поставить миграционный?
– Псих что ли? – удивляется лейтенант. – Не вздумай, это же все незаконно, потом проблем не оберешься. Ты откуда?
– Из Симферополя…
– Так тем более, на фиг тебе этот штампик? Не ставь! И паспорт украинский не отдавай. Годика через-три четыре вернем Крым, вот только экономику приведем в порядок.
– А сам откуда, – в лоб спрашиваю, рассчитывая разговорить лейтенанта.
– Местный, а служил в Феодосии, а потом сюда перебрался, – рассказывает лейтенант закуривая. – Я не россиян боялся, а самообороновцев, вот уж кто действительно никакому контролю не поддается.
Пограничники в Мелитополе заходят в каждый проходящий поезд, не зависимо – украинский он или российский. Проверяют только документы, вещи не трогают. В паузах между поездами они спят в зале ожидания повешенной комфортности.
– Специального погранпоста на вокзале не оборудовано пока, вот здесь пока и отдыхаем, – говорит лейтенант.
Зал ожидания больше напоминает военную казарму: самые везучие погранцы, сопят поодиночке на диване, менее прыткие – спят по двое. Несколько человек вообще примостились на стульях, уткнувшись головой в руки. Кроме пограничников в зале несколько гражданских. Большинство сонными глазами смотрит в плазменный телевизор, по которому показывают “Парфюмера”.
Около шести утра мой знакомый лейтенант просыпается от телефонного звонка: “Ага, понял…”. Встает со стула, хлопает в ладоши: “Парни, давайте, поезд сейчас придет”. Все неохотно встают и берут под мышки ноутбуки: туда, как выяснилось, они записывают имена некоторых пассажиров. Зачем и по каким признакам ведется запись – лейтенант не говорит, ссылаясь на служебную тайну.
Вслед за российским поездом из Екатеринбурга, из-за которого повставали пограничники, прибывает фирменный киевский. Зеленая форма мелькает по всему перрону: часть проверяет поезда РЖД, другие – Киев-Симферополь. Возле здания вокзала собирается внушительная толпа. Сейчас придет поезд Львов-Симферополь, на котором мне предстоит ехать обратно в Крым.
«Так ми же тут свої»
Во львовском располагаюсь на своей полке, вагон полупустой, полки скрипят, да еще и отопление по полной работает. “Я нэ куды не встану! Отчипитесь!” – кричит в конце вагона женщина. Пассажиры зашевелились, все с интересом смотрят на крупную цыганку, которая скандалит с девушкой и проводником. “Но это не ваше место!” – говорит проводник. “Плэвать я хотэла! Вещи уже тут сложила, видышь!?”.
Поняв, что толку не будет, проводник отводит стоявшую в сторонке девушку в другую часть вагона. Цыганка еще что-то причитает и с видом победителя курсирует по вагону, цепляя ноги пытающихся спать пассажиров. Заходят пограничники и она тут же семенит на отвоеванную нижнюю полку возле туалета.
– Откуда едете? – интересуется пограничник, заглядывая в мой паспорт.
– Отсюда, – отвечаю.
– А с какой целью приезжали?
– С личной, у друга гостил, – говорю.
– Ясно, счастливого пути, – говорит он, возвращая документ. Наш вагон проверили минут за десять, но после этого стоим еще минут 30. Проводница на вопрос, почему так долго, просто пожимает плечами: “Граница! Пограничников мало здесь, а поездов утром много, вот и долго видать”.
После пограничного контроля пассажиры успокаиваются, напротив, к окошку садится бабушка и замирает. Пролетаем мимо какой-то станции, на грузовых вагонах стоят БРДМ без башен, недавно покрашенные в ярко-зеленый цвет.
– А чому нас не записували у ноутбук? – спрашивает одна пассажирка другую.
– Так ми же тут – свої, – отвечает. – Ось до кримської границі доїдемо, там нас по повній обшукувати будуть.
Вместо собаки – молодой пограничник
Перед Джанкоем начинается суета: девушка в парандже усаживает напротив мальчика лет семи. “Вот посиди здесь с дядей”. По вагону идет слух, что проверять будут с собакой, а мальчик собак боится и, чтобы его отвлечь его пересадили к окну.
В “нагрузку” неравнодушный пассажир подсаживается к нему и дает свой мобильный, на котором включена игра. Но малец недолго играл. Он уставился в окно, удивленно глазея на периодические проезжающие военные “КАМАЗы” и окопы россиян, накрытые маскировочной сеткой…
В Джанкое вместо ожидаемой бригады погранцов с собакой заходит всего один молодой пограничник с шевронами “Погранслужба Крыма”. Он проверяет паспорта, смотрит прописку, а потом желает удачного пути, ни у кого в вагоне не спрашивая даже цели поездки. В Джанкое стоянка оказалась короче – не больше 20 минут.
До Симферополя доезжаем без приключений хоть и с опозданием более чем на час. Почему опоздали, ясно всем – “Граница”! Проводница на прощание говорит: “Час это еще мало, бывает и на полтора-два опаздываем!”.