Есть старый анекдот. Железнодорожная колея вдоль леса, по ней едет эстонец на дрезине. Из леса выходит мужик, останавливает дрезину, спрашивает: «Таллинн далеко?» «Нет», – говорит эстонец. Мужик садится на дрезину, едут они час, второй… Мужик не выдерживает и опять спрашивает: «Так далеко Таллинн или нет?». «Теперь далеко», – отвечает эстонец.
В советские времена подобные анекдоты, как нам казалось, иллюстрировали не то чтобы плохие черты отдельных, пока еще существующих, братских народов в удивительном фантоме тех времен – «новой исторической общности людей – советском народе». А такие себе… странности характера, достойные братского снисходительного похлопывания по плечу – мол, есть, есть в вас, эстонцах, какая-то замедленность, какая-то, извините, туповатость, «тормоза» вы, одним словом, по-видимому, от климата холодного, а может, менталитет такой (впрочем, в советские времена мы не знали таких слов как «менталитет», в документах КПСС это называлось «национальные особенности»).
Теперь «медлительная» и «заторможенная» Эстония в первой волне постсоциалистических стран в 2004 году вступает в Европейский Союз. А тот мужик, что из леса вышел (присмотритесь – не в вышиванке ли часом был?) до сих пор неизвестно куда на дрезине едет. Потому что менталитет у него неконкретный – во всяком случае, так в современной трактовке объяснял мне старый анекдот несколько недель назад один эстонский бизнесмен. «Далеко ли Таллинн?», уверял он, спрашивают только люди, которым на самом деле безразлично – куда ехать, как и сколько. И опомниться черт знает когда, что не туда заехал, – это, мол, тоже не западный менталитет, объяснял мой собеседник.
В Эстонии с группой представителей украинских бизнес-медий (накануне недавнего визита к нам президента Эстонской республики Арнольда Рюйтеля) мы были немного меньше недели, причем я – впервые в жизни. Однако и попутных наблюдений хватило, чтобы убедиться: к менталитету страны, которая всего 29 лет за тысячелетнюю историю была независима и которая, несмотря на это, сохранилась как полноценная нация, какие-то там 40 лет в СССР ничего не добавили и ничего не отняли. А феномен Эстонии, может быть, и заключается в том, что «немцы» (отечественное народно-бытовое наименование всех «прибалтов») – таки действительно всегда были «что-то одно», как говорил незабываемый г-н Серко, а мы с нашей загадочной (для нас самих) душой – «что-то совсем другое» (глубинные разведки на тему «Различия эстонского и украинского менталитета», впрочем, оставляю ученым). Следовательно, не было ли навязывание нам в свое время советских (а других у нас не было) стереотипов в восприятии эстонцев определенной подсознательной завистью дезориентированного и затерянного в геополитическом пространстве человеческого большинства к крепкому и яростному в желании не только выжить, но и жить (и хорошо жить) меньшинству? Сегодня стереотипы разрушаются, как карточные домики, но загадка сверхжизнеспособности маленького северного народа все равно поражает и завораживает.
Вы и до сих пор уверены, что эстонцы генетически медлительны и заторможены? Одна моя коллега прокомментировала этот миф так: меняю инфантильность, меланхоличность и клиническую мечтательность украинцев на «тупую» медлительность эстонцев. Нам бы, дескать, такую «медлительность» – через 11 лет независимости прыгнуть в ЕС, сверхусилиями обновив до европейского уровня свои технологии и производственные фонды! Или такую «заторможенность», которую продемонстрировали эстонцы еще в 1988 году, т.е. задолго до распада СССР, невозмутимо провозгласив верховенство законов Эстонской республики над общесоюзными. Это, в частности, дало возможность закрыть местные «стройки века», остановив приток на них тысяч лимитчиков из-за границ Эстонии, и значит – поставить железный занавес очередной угрозе размывания нации.
Принимал «железный занавес» тогдашний Верховный Совет республики во главе с Арнольдом Рюйтелем. В качестве президента нынешней Эстонии господин Рюйтель принимал нас в президентском дворце – красивый, приятный, мягкий человек, которому никогда не дашь его лет и которого трудно представить по сути… уголовником. Потому что за принятие решения о «железном занавесе», как, улыбаясь, вспоминал на встрече с нами господин Рюйтель, тогда существовала соответствующая статья Уголовного кодекса. У нас в те годы, если помните, вершиной национального сознания было размахивание национальными знаменами на митингах и мужественное цитирование модных анекдотов о «захидняках», которые с наслаждением пилили ниткой клятых москалей. Апропо, о москалях. «Медлительная» Эстония, с космической скоростью убегая сегодня в ЕС, видит в нем еще чуть ли не единственную защиту от больной России, поскольку, по мнению эстонцев, после их вступления в ЕС отношения России и Эстонии перейдут на иной уровень, превратившись в отношения России и ЕС. «Вступление в Европейский Союз поможет Эстонии наладить добрососедские отношения с Россией, – прокомментировал недавно окончательное решение Европейской комиссии относительно вступления в ЕС новых членов бывший министр иностранных дел Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес. – После вступления Эстонии в ЕС Россия не сможет больше применять двойные таможенные тарифы на товары из Эстонии и оказывать на нее экономическое давление. Потому что иначе ей придется столкнуться с соответствующей реакцией всего Европейского Союза, в чем она, соответственно, не заинтересована»…
Говорят еще, что эстонцы патологически честны. Это правда, но не вся. Годы, проведенные в СССР, и нынешние сякие-такие бизнес-отношения с Украиной научили эстонцев многому. Один таллиннский бизнесмен, стопроцентный эстонец, совладелец трейдерской фирмы, импортирующей в Эстонию некоторые одесские товары, с типично итальянским темпераментом рассказывал мне, как за двадцать лет общения с одесситами утратил немало иллюзий и научился такому, о чем раньше и подумать не мог! А другой совладелец этой фирмы, на 60 процентов эстонец, как он сам себя презентовал, но с украинской фамилией, так же импульсивно доказывал, что с нашим (то есть, славянским) менталитетом никогда ничего у нас (то есть в Украине) не будет. А бизнес они с нами ведут, потому что так уж сложилось жизнь, еще со времен студенческих стройотрядов, где они с нынешним компаньоном и познакомились.
Впрочем, деловые отношения с Эстонией у нас имеют в последнее время тенденцию к замиранию («Потому что Украина закрыта для взаимовыгодной торговли», – говорили эстонцы). Во всяком случае, салоны боингов авиакомпании Estonian Air, пока еще летающих между Таллинном и Киевом, уже несколько лет полупусты, поэтому вскоре эти машины, как сообщил нам глава авиакомпании Ерки Урва, будут заменены на вдвое меньшие по количеству пассажирских мест самолеты. Действительно, зачем нам боинги? Мы и на чумацких возах в ЕС доедем. А когда – «какая нам разница», как говорит водитель моего шефа, кстати, очень практичный человек.