Наверное, вы уже заскучали. Я всё о чайлдфри да о детях сопливых пишу. А взрослые, нужно отметить, придурки тоже ещё те.
Расскажу-ка я вам пару занимательных историй о взрослеющих придурках. И не улыбайтесь. Не думайте, что я расскажу о вашем соседе или начальнике. Я расскажу о вас, взрослых состоявшихся придурках, которые выросли из придурков «до 16».
Меня оминула такая славная огненная геенна как детсад. Наверное, поэтому мой мерзкий характер мог спокойно формироваться дома, в тепле и уюте. Но зато школа поразила моё сознание до глубины души. Там все орут. Всегда. Директор – на учителей. Учителя – на детей. Дети – на изгоев. Изгоям орать не на кого. Я всю свою сознательную школьную жизнь была изгоем по интеллектуальному признаку. Меня патологически не интересовали мини-юбочки и милые журналы с нагламуренными недостервочками. Я игнорировала дискотеки и «профилонила» такое трогательное событие как танцевание школьного вальса. Более того, я имела глупость не скрывать того, что я читаю. И это нравится мне больше, чем часами убивать зрение о телесудьбы Марии и Хуана. Больше, чем следить за брендами и трендами (кстати, поясните мне разницу между этими гламурненькими терминами). Это и стало причиной изгнания меня из колюче-слезливого детского социума.
Я почти не гуляла на улице не потому, что мне запрещали. С родителями мне повезло, и честь им и хвала за то, что терпели некоторые мои безумные выходки. Я сама не хотела туда, где информация о том, с кем ты уже «зализался» (поцеловался – в переводе с быдлосленга) или собираешься, важнее того, что ты хочешь сделать/прочесть/понять. Мне рвали тетради, делали подлянки, травили разными тупыми и близкими к интеллектуальным способам. Но мне было по барабану: ведь там, у Хайнлайна кто-то ищет дверь в лето…
Лирика. Двери в лето… А у меня этих дверей не было. Я «не котировалась» среди девочек в силу минимального наличия мозга и отсутствия иллюзий насчет того, что именно я – пуп земли. Мальчики меня не любили за то, что в истории Второй мировой я разбиралась лучше их. Апофеозом всего стало сравнение немецких и советских танков, дабы доказать, что последние были не так уж и плохи. Мальчиков в то время интересовал стандартный набор малолетнего идиота: пиво и сиськи. Не скажу, что эти два объекта поклонения плохи, но когда кругозор сужается до них… То это не кругозор. Это уже точка какая-то без надежды на улучшение. Меня щипали, ковыряли, обзывали. Ладно. Ерундовина. Я получала замечания с упором на мою неадекватность ввиду того, что иногда я решалась и давала сдачи. Смотрю на себя сейчас и думаю: меня «теперешнюю» бы туда, класс в эдак десятый. И тогда бы несколько человек точно оказались бы в травматологии. Наказали бы, да. А я бы не жалела. Когда ты один против почти полного класса – всякое случается…
Вспомните, как все ополчились на Валерию Гай Германику за её «Класс», «Все умрут, а я останусь». Мол врёт! Врёт, супостатка! У нас всё здорово и вечно! А по факту всё намного хуже. Скоро и мы дойдём до такого плачевного состояния, когда, как в Америке, в классах разведется резвая перестрелка. И тогда мальчики в туалетах будут меряться – у кого «кольт» длиннее…
Отдельной моей головной болью были учителя. Сладко-приторные, когда нужно выступить с докладом или научной работой, и мерзкие, как свежепроснувшиеся весенние лягушки, когда что-то нужно было мне. Даже не помощь, а так – совет. М-да. Правило nobody cares стало популярным намного раньше, чем его подхватил интернет. За такое обращение с тем, кто ХОТЕЛ и МОГ учиться, к большинству учителей моей славной школы хочется применить принцип, описанный в песне группы «Чёрный обелиск»: «Половину к стенке, остальных – по камерам». Вы утонули в конфетах и электрочайниках, потеряв тех, кто хотел знать. Единственный учитель, который не успел нагадить мне в душу – это учитель физики. Душевнийшая Виктория Васильевна. Я ненавидела предмет, но учитель мне нравился. Благодаря ей я знаю, что кулон – это не только подвеска со стразами…
Что-то разболталась я. Пойду, напишу очередную провокационную статью о рейдерско-судейском беспределе. А вам – приятного и уютного вечера, господа! И задумайтесь, не вели ли вы себя сегодня, как придурок?